Тысяча Граней. Инкарнация

– Да… дела были, – я поцеловал её в щёку и принялся разуваться.

– Что за дела?

– После ужина расскажу.

Мать кивнула и молча проследовала на кухню.

Поставив кроссовки на полку для обуви, я отправился к себе в комнату. Бросил рюкзак в кресло перед компом, затем принялся стягивать футболку и джинсы. Подготовив сменное бельё и захватив полотенце, отправился в ванную принимать душ. Сполоснувшись и смыв пот вместе с остатками усталости, я почувствовал себя лучше. Я то и дело возвращался в мыслях к разговору с Джахангиром.

После душа я переоделся во всё простое, надев шорты и майку. Когда снаружи было ветрено, мы не включали кондиционер, а просто открывали окна, позволяя сквозняку гулять по квартире. Так что я не рисковал простудиться, расхаживая дома налегке. Хотя уличный ветер тоже доставлял некоторые неудобства – набивал в квартиру пыль. Не критично, но всё же неприятно.

Я зашёл в гостиную. Развалившись в кресле, отец смотрел телевизор: шла передача о подводном мире по каналу Дискавери.

– С лёгким паром, – произнёс отец, оторвав взгляд от зомбо-ящика.

– Спасибо, – я подошёл и поцеловал его в небритую щёку, заросшую, судя по всему, трёхдневной щетиной.

– Как работа?

– Всё так же.

– Это хорошо, – отец возвратился к созерцанию кораллов и мелькавших меж их ветвями разноцветных рыб на экране.

– У меня к вам будет серьёзный разговор.

Он кивнул и ответил:

– Ну, тогда иди, ужинай. Позже поговорим.

Вот такой у меня отец: спокойный, рассудительный и терпеливый.

Я прошёл на кухню. Она у нас маленькая: всего три на четыре метра. Стены покрывала керамическая плитка двух цветов: от пола на метр поднималась бирюзовая, дальше до ламбированного потолка – белая. Освещали помещение четыре круглых светильника, встроенных в потолок. Окно и подоконник, на котором стояла парочка кактусов, занавешивал полупрозрачный, не достигавший пола, бежевый тюль.

На газовой плите исходила паром большая блестящая сковорода, накрытая стеклянным колпаком. Приятный аромат щекотал ноздри.

– Садись, – произнесла мама.

Я сел. В голове без конца крутились мысли о предстоящем разговоре, поэтому, как ни хотелось расслабиться, всё равно не получалось.