Жестокая свадьба

Как сквозь звукоизоляционную прослойку донеслось:

– Дан! Даниял, что случилось? Отчего ты так побледнел?

– Она умерла, Рустам, – Дану казалось, это звучит слишком буднично, – она и мои дети.

– Кто? – не понял Рус, а потом взгляд застыл, и Дан увидел в его глазах свое отражение – искаженное, будто в кривом зеркале. – Откуда ты знаешь? Дан!

Он встряхнул его за плечи, Даниял поднял голову.

– Мне сказала ее сестра, Ольга. Мы должны найти ее, Рустам.

– Погоди, Заур говорил, что адвокаты по вопросам вашего брака связывались с этим полицейским, другом отца Даны, – Рустам достал телефон, одной рукой продолжая держать Данияла за плечо, будто тот вот-вот рухнет на асфальт.

Дан сбросил руку. По вопросам брака…

Их брак признали недействительным. Как объяснили юристы, на тот момент это было быстрее, чем стандартная процедура развода. Если бы он не спрятался за спасительным состоянием алкогольного оцепенения, если бы был в адеквате, он никогда на согласился бы на это.

Даниял закрыл глаза. Они стали друг другу никем, теперь он просто посторонний мужчина, а не бывший муж, который не имеет права претендовать даже на память о Дане. Как он мог такое допустить?

Дан взъерошил волосы и заметил, что руки дрожат, как у припадочного. А ведь она была женой, самой настоящей, не фиктивной, как утверждал документ. Теплой, нежной и податливой. Как это вязалось с тем откровенным фото, которое он рассматривал в коротких промежутках просветления своего алкогольного угара?

Там была его Дана, ее выражение лица он знал, когда она так улыбалась легкой полуулыбкой, предлагая ему себя.

Только ему, а не тысячам желающих на нее передернуть, как это утверждала реклама под фото. И это совсем вышибало мозг. Снова накатила жгучей волной ревность, но Дан усилием воли вернул себе способность соображать.

В документе об аннулировании брака стояла его подпись, и Дана тоже все подписала, хотя могла подать апелляцию на решение суда.

Дышать стало невозможно, грудь сдавило – все это время, пока он заливался алкоголем в стремлении забыться, его хрупкая девочка-жена убивала себя транквилизаторами, себя и их детей. Его детей.

Калейдоскопом понеслись кадры – испуганное лицо, полные мольбы глаза, губы, шепчущие «Данечка, Даня…» А потом рука, несмело прикоснувшаяся к стеклу автомобильного окна и обреченность, с какой она прижалась к окну лбом.