Жестокая свадьба

А поздно вечером раздался звонок, Данка как раз разбирала постель, чтобы укладываться спать.

– Детка, включи камеру!

Она нажала на значок и увидела устало улыбающегося Данияла. Он сидел на кровати в одних трикотажных штанах, рядом стояла дымящаяся чашка, при виде Данки его глаза откровенно вспыхнули.

– Даночка, девочка моя, как же я соскучился! Я ненадолго, просто хочу пожелать тебе спокойной ночи.

Дана глаз не могла отвести от его безупречного торса, радуясь, что сама еще не успела переодеться в пижаму. Они проболтали больше часа, как будто не виделись месяц, а не несколько часов.

Дан рассказал, что его встретил Рустам, и они сразу поехали в офис. Дел действительно накопилось много, потому и перезвонить получилось так поздно.

– Давай договоримся каждый день в девять вечера выходить на видеосвязь. Раньше, к сожалению, у меня вряд ли получится.

Девять вечера Данияла означало десять у Данки, и ее как раз это очень устраивало, она даже со съемок успевала на свидания с Баграевым. И это были самые настоящие свидания.

Дан присылал ей цветы и конфеты, в первый раз Данка чуть дара речи не лишилась, когда включила камеру, следом раздался звонок в дверь, и на пороге предстал курьер с корзинкой орхидей. Довольный Баграев лишь наблюдал, как ошеломленная Данка расписывается в получении букета.

Однажды Дан отправился на банкет, о чем сообщил ей заранее, и Дана уже приготовилась прострадать целый вечер, мучаясь от ревности, как вдруг прозвучал видео-вызов, и на экране появился Баграев с бокалом шампанского в руке.

В костюме он смотрелся не менее ошеломительно, чем с голым торсом, но Данке все равно без костюма больше нравилось.

Мимо прошли две девицы и многозначительно оглянулись на Дана, но тот их даже не заметил, и Данку ненадолго отпустило. А потом она спросила, поражаясь собственной смелости:

– Дан, скажи, а если бы я не остановила тебя в тот вечер, когда мы после горки пили у тебя глинтвейн, ничего этого не было бы? Ты не стал бы со мной встречаться?

– Честно? – Дан сделал глоток и посмотрел на Данку с прищуром.

 – Лучше бы не останавливала, мне не пришлось бы потом… лазать по… стенам все то время, что мы провели вместе. Я бы тебя просто не выпустил из дома, пока не улетел.

– Лезть на стену, – Данка стала не то, что красной, пунцовой, а ему, похоже, доставляло удовольствие ее дразнить. Но потом он добавил совсем другим тоном:

– Дана, мне очень неприятно вспоминать, что я тебе наговорил, но поверь, я уже тогда влюбился в тебя.