Жестокая свадьба

– Что вы себе позволяете, молодой человек? – возмутился пожилой мужчина, неодобрительно глядя на Баграева.

– Невесту краду, – ответил тот, хищно оскалившись, и удобнее перехватывая Данку, – замуж за меня не хочет.

– Слушай, зачем она тебе, – крикнула тетка в оранжевом ангоровом берете, – ты меня бери! Я на все согласная!

Салон взорвался хохотом, одной Данке хотелось плакать. От Данияла так знакомо и волнительно пахло, его лицо было так близко, что у нее пропадала всякая охота отбиваться. А ведь полагалось хотя бы для порядка!

– Перестань драться, Дана, я все равно сильнее, и я все равно тебя унесу.

Лучше дай мне спокойно усадить тебя в машину, – раздался волнительный шепот в недопустимой близости к ее шее, и Данка даже глаза закрыла. Какое сопротивление, какое… Тут хотя бы удержаться и самой не полезть с поцелуями.

Даниял бережно усадил ее на переднее сиденье автомобиля, захлопнул дверь и запрыгнул за руль. Первое время ехали молча. Данка долго собиралась с духом, а потом все же спросила:

– Куда ты меня везешь, Дан?

– Как куда? – удивился тот.

 – Домой. В подвале запру, я же тебя украл.

Ну, украл так украл, что тут еще сказать можно. Данка прикрыла глаза, а когда открыла, оказалось, что они уже приехали. Это был загородный ресторан в восточном стиле, Дан помог ей выйти из машины, и их провели внутрь.

Зал ресторана при помощи ширм был поделен на беседки с низкими столиками и такими же низкими мягкими диванами с целыми россыпями подушек разных размеров. Даниял усадил Данку на диван, а сам быстро сделал заказ подоспевшему официанту.

– Я решил, что ты тоже голодна. Я как зверь, – он сел рядом, забрасывая руку на спинку дивана и беря Данку в кольцо. А потом приблизил лицо почти вплотную. – Ну что, поговорим или сначала поедим?

Его губы были в такой опасной близости, что у Данки в глазах потемнело. Дан понял, наклонился еще ниже и осторожно захватил губами сначала ее нижнюю губу, потом верхнюю, и это вышло так возбуждающе, что она вспыхнула. А Баграев уже говорил куда-то в висок:

– Моя ревнивая девочка.

Как же я рад, что ты злишься, ты такая красивая, когда твои глаза горят, куколка моя… – он снова завладел ее ртом, доводя до исступления, пока она не смогла совладать с собой и героическими усилиями не уперлась в грудь, рельеф которой хорошо угадывался под рубашкой.

– Не лезь ко мне со своими поцелуями, Даниял, невесту свою будешь целовать.

Баграев рассмеялся.

– Я уже ее целую, а она не дается.