Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Макс положил руки на руль. Стрелка спидометра давно переползла за сто километров в час и продолжала медленно ползти дальше, а ему все казалось, что он недостаточно быстро едет.

Он выбросил все мысли из головы. Главное, не думать о Дине, иначе вернется, достанет автомат и перестреляет к чертям Бетховена с доченькой и со всей его свитой. А там или его убьют, или сядет. Сесть придется, Бетховен уже многих из органов прикормил. Впаяют Максу по полной.

Нужно позвонить Дине, иначе она начет волноваться, а ей нельзя ни о чем догадываться.

Максим протянул руку к трубке и снова вернул на руль. Говорить как ни в чем ни бывало, зная, что он дальше с ней сделает? Нет, даже его выдержки на это не хватит. Взял трубку и набрал номер.

– Максим! Почему ты так долго не звонил? – радостный голос звенел в трубке. Он сцепил зубы и набрал больше воздуха.

– Дина, я не могу говорить. Мне ненадолго нужно съездить в одно место, там очень плохая связь. Со мной все хорошо, Тимур в курсе.

Голос сразу погрустнел. Он прямо увидел, как она садится на диван, отводит со лба прядь волос и прижимается щекой к трубке.

– Хорошо. Я тебя очень люблю, Макс.

– Я тебя тоже… – и отбросил трубку на сиденье.

Они с Тимуром встретились на первой стыковке, что ближе к городу. Значит, Максим свою часть пути ехал быстрее. Рядом змеилась проселочная дорога, они свернули туда и вышли из машин.

– Все поменялось Тимур, – Макс сунул руки в карманы джинсов и смотрел в сторону, – не так, как мы думали. Я не буду заместителем Михаля после смерти Бетховена.

Бетховен хочет, чтобы я занял его место.

– Он тебе сам предложил? – Тимур присвистнул, но не обманулся. – Что он за это запросил?

– Я должен жениться на Марго.

Теперь они оба смотрели в сторону.

– А Дина?

– Марго хочет, чтобы я отправил ее в другой город. Только скажи мне, через сколько дней или часов после ее собьет машина или ее найдут, как Лану…

– Значит, война? – Тимур сорвал травинку и закусил зубами. – Будем воевать, Макс.

– С кем? Бетховен уже почти полностью под ментами.

Нас пустят в разработку, и суток не пройдет. Мне Бетховен прямо сказал, мое майское дело не закрыли, а отложили до лучших времен, как и все остальные. Тимур, мы или в расход пойдем, или сядем. Ты тоже, если впишешься за меня.

– Что ты предлагаешь? – он продолжал жевать травинку и вопросительно смотрел на Макса.

Тот повернул голову и посмотрел Тимуру в глаза. И каждое слово давалось с трудом и жгло, как каленое железо.