Души моей тень

У самых дверей нас уже поджидала белоснежная тойота камри, на которой мы и добрались до ресторана «Чероки». Спустя несколько минут я и она сидели в vip-комнате, вдыхая тяжёлый запах благовоний. Ритуальные маски на стенах жмурились, корчились и кривлялись, словно разыгравшаяся сцена смешила их до слёз.

Позволив мне обосноваться на мягком диванчике рядом с ней, моя собеседница заговорила вновь, на сей раз направив нашу беседу в русло истории. Теперь нам обоим было о чём рассказать. Распалившись, я выложил всё: что вылетел с последнего курса художественного университета из-за конфликта с одним из преподов, что мой начальник – безмозглый придурок, который сваливает на меня половину своей работы, выдавая потом за свою и что существование Верцингеторига на самом деле под большим вопросом.

Не знаю уж, что в моих словах было такого впечатляющего, но то, с каким вниманием она слушала весь тот бред, который приходил мне на ум после нескольких кружек пива, отлакированных ресторанным вином, усладил бы самолюбие абсолютно любого.

В какой-то момент её глаза вдруг зажглись каким-то особым огоньком, снова где-то там, на самой глубине. Я лишь запомнил, как судорожно тонкие пальцы впились в мягкую ткань спинки диванчика, и она наклонилась вперёд, обдав нежным запахом свежести и охапки ландышей.

– Ты подходишь.

Я не помню ничего, что случилось дальше. Я потерял сознание так, словно это можно было сделать по нажатию кнопки. Сколько времени прошло после этого? Ответа на этот вопрос уже не узнать.

Первое, что я услышал при пробуждении – это её голос. Вероятно, она говорила по телефону, потому как ответов собеседника я не слышал.

Я попытался пошевелиться и фрагменты последних событий начали всплывать в памяти, словно поднятая со дна муть. Её глаза с поволокой и этот взгляд, полный жадного, пугающего голода. Или не её? А ещё острые уголки губ, неестественно широко расползающиеся в стороны, от уха до уха. И зубы. Длинные и острые.

– Я свою часть выполнила, остальное меня не касается.

Я с усилием повернул набок голову, по ощущениям налитую свинцом под самую макушку, наблюдая за тем, как незнакомка уходит, бросив напоследок один беглый, совершенно равнодушный взгляд в мою сторону. Дверь за ней бесшумно претворилась и на какое-то время реальность снова растеклась, как пролитый кисель. Подниматься на ноги я начал как-то неосознанно и скорее рефлекторно, очнувшись больше от собственного стона.