Души моей тень

В воздухе витала влага, видно, совсем недавно прошёл дождь. Сколько же я так проспал?

Убрав в сторону перьевую ручку, с которой уже успели упасть прямо на столешницу несколько чернильных капель, благополучно засохнув и намертво въевшись в древесину, я взял в руки свою записную книжку.

«20 октября, первые впечатления уже не соответствуют той версии, что рисовали в наших головах все эти годы. По дороге сюда я воображал, что окажусь среди дикарей, живущих в домах из веток и шкур. Картина того, как я буду просвещать племя, орудующее самодельными копьями из камней, была такой натуральной, что мне потребовалось немало времени, чтобы перестроиться.

Начнём с того, что их дома схожи в нашими, пусть и лишены архитектурной изысканности форм. Глинобитные, приземистые, но достаточно надёжные, чтобы укрыть от непогоды и согреть в холода. Сами жители в большинстве своём немногословные и хмурые, но это скорее связано с их недоверием к чужеземцам. Одним словом, здесь огромный простор для моей статьи, так что…»

Отодвинувшись от стола, я потянулся, стряхивая остатки сна.

Видно, на этих строчках меня и сморило. Совсем ничего не помню. Надо бы размяться. Прихватив с собой записную книжку и карандаш, я отправился на сбор новых интересных фактов.

Прежде всего меня здесь интересовали тотемы. Особенно смущало их неумеренное количество и то, как хаотично они разбросаны по всему городу, словно их не возводили, а они сами прорезались из-под земли. Работа журналиста заносила меня в самые разные уголки нашего многогранного мира, но везде неизменно находились общие точки соприкосновения, доказывающие как цикличность истории, так и загадочную ментальную связь между народами в отношении быта.

Я замер напротив одного из тотемов. Того, что располагался прямо на перекрестье четырёх дорог. Запрокинув голову, я козырьком приставил руку ко лбу, силясь разглядеть верхушку деревянного истукана. Как правило, такие тотемы носят исключительно религиозный характер и часто располагаются в каком-то одном месте, где проводят обряды и читают молитвы.

Странный город.

– Прошу прощения, – остановив наугад одного из местных, так неосторожно оказавшегося поблизости, я растянул губы в дежурной улыбке, – вы можете рассказать мне о назначении этого тотема? Его названии?

Мужчина окинул меня таким взглядом, словно пытался прикинуть, заслуживаю ли я ответ. Такая реакция меня даже насмешила, хотя я и попытался это всячески скрыть.