Несколько карт из цыганской колоды

Точнее – неординарный…»,– подумал Тим, и, оставив на стойке несколько монет, двинулся к выходу.

***

– Послушай, – сказал Жоржик, разливая по чашкам свежезаваренный чай, – что ты зациклился на этой идиотской статье? Кому она нужна, в конечном итоге? Ты же сам сказал, что твои журналистские дни сочтены. Тогда к чему эта агония? Быть может, есть что-то такое, чем бы ты действительно хотел заниматься? Сейчас хороший период, давай замахнемся на что-то большое, что могло бы стать даже делом всей твоей жизни.

– Ой, – ответил Тим, развалившись в кресле, – Я не знаю… Что значит «дело всей жизни»? До какой степени тут можно, так сказать, замахиваться?

– До какой угодно, – ответил Жоржик спокойно.– Просто, реализация – это вопрос более или менее продолжительного времени. Например, если ты захочешь стать королем Англии, на это потребуется несколько жизней, а потому, я думаю, лучше не загадывать так далеко, и наметить цель, которая достижима, скажем, за год-два. Например, кем ты хотел стать до того, как вляпался в журналистику?

– Хе-хе… – ответил Тим, – я хотел попасть в медицинскую школу.

– Почему это? – удивился Жоржик.

– Ну, Жоржик, посмотри на меня! Я обычный белый мужчина без признаков инвалидности. А в медшколах уже давно работает «обратная дискриминация», ты же знаешь. Мой средний бал в старшей школе – девяносто три.

– Не надо никому ничего совать, – заявил Жоржик. – Ты просто должен перестроить свою жизнь. Полностью. И тогда все сложится само собой, понимаешь?

– Нет, – ответил Тим, – Не понимаю. И чем это моя жизнь тебе не нравится?

– Перестань, при чем тут это? – отмахнулся Жоржик, – Дело вовсе не в том, нравится мне что-то или нет.

– Тогда в чем? – удивился Тим.

– А в том, что если тебя не приняли куда-то, значит, твоя, скажем так для простоты – энергия не соответствует среде приложения. Ну, это как если бы в автомат, куда бросают четвертаки, ты попытался бы просунуть доллар. Понимаешь?

– Ну, допустим… – ответил Тим. – И что ты считаешь нужно изменить конкретно?

– Пока не знаю, – ответил Жоржик, прихлебывая чай. – Но мы непременно разберемся.