Теодорик

В холле явно экономили на освещении, да к тому же было ужасно душно и шумно от хлынувших из зала демонов. Друзьям едва удалось отыскать относительно укромный угол для разговора.

– Я бы не торопился с поспешными выводами, Принц не привык вот так запросто проигрывать, – как всегда не спешил радоваться Вальгард, облокотившись о стену и скрестив руки на груди.

– Мне его немного жаль, – вдруг заявила Ира, заслужив удивлённый взгляд сразу от двух ребят. Передёрнув плечами, она поспешила пояснить: – вы слышали Данталиона – обе стороны правы.

– Мне было семь, когда он прикинулся моей матерью и заставил меня вогнать в себя же нож! – оскорблённо напомнил колдун. В чёрных глазах Вальгарда девушка заметила собственное отражение и от этого ей вдруг мигом стало не по себе. В то же время, это подняло в ней новую волну злости:

– Но ты добровольно пошёл на ритуал и, в конце концов, все прочие преступления в своей жизни ты совершал по своему желанию.

– Ру… Ира, ты воюешь не туда, – с усмешкой покачал головой Теодорик. – Мы здесь собрались не истину искать или предаваться философским размышлениям. Наша задача – расторгнуть Договор и мне, как адвокату, совершенно плевать на то, кто в данном случае прав.

Ира насупилась, но углубляться в спор с вампиром не стала. В его словах была своя доля истины, хотя это и не слишком приятно осознавать.

С новым ударом в гонг все поспешили вернуться обратно в зал и занять прежние места. За это время Принц Тьмы успел обрести прежнее благодушие, однако предпочёл на этот раз сохранить свой «канонический» образ с рогами и копытами. Видно, для большего устрашения оппонентов.

– Суд принял решение, – размеренным голосом оповестил всех Данталион. Многочисленные глаза абсолютно асинхронно скользнули по головам присутствующих в зале.

– С этого часа действующий Темнейший Договор прошу признать недействительным. Все указанные в нём обязательства обеих сторон полностью аннулируются без права восстановления.

Ира шумно втянула воздух. Неужели она ошиблась? Принц проявил завидное хладнокровие. Даже бровью не повёл! Вальгард изобразил на лице слабую, вымученную улыбку.