Теодорик

По одной из версий, Нексус – это слеза Ледяного дракона, упавшая в плодородную почву.

– Но Ледяной дракон – герой сказок для малышей!

– Верно. Доподлинно известно, что существуют только пять драконов: Плавиум, он же Властитель свинца, Аргентис, или Властитель Серебра, Феррул…

– …Властитель металла, Купрус – медный дракон и, самый главный, Аорум – Властитель Золота, – подхватил Теодорик, решив блеснуть собственными познаниями.

– Все пятеро надёжно заключены под замком в разных частях материка и уже которое тысячелетие спят беспробудным сном.

– Как же, как же! – вдруг оживился дядя Арно. – Помню, мама нам в детстве рассказывала, что пробуждение всех пяти драконов знаменует Второй Излом…

– …Или, говоря проще, конец света.

– Я утратил нить, к чему весь этот разговор? – раздражённо встряхнул головой Теодорик.

– В одной книжке, разумеется, написанной исключительно для посвящённых, есть упоминание, что, собрав по чешуйке каждого из шести драконов и предав их огню, якобы можно получить орудие, способное уничтожить Нексус.

– Подожди, ты хотел сказать «из пяти»?

– Я сказал то, что и хотел сказать. Шести, включая Ледяного дракона.

– Которого не существует?

– Как и самого Цветка, по большому счёту.

– Ну хватит! – Дядя безапелляционно ударил по столу, заставив всех собравшихся слаженно примолкнуть. – Со всеми вашими заумными разговорами у меня разыгрался аппетит. Пора уже приступать к ужину!

В зал как по команде хлынули новообращённые вампиры, расставляя по столам подносы с едой и разливая по кубкам вино.

Теодорик с усилием проглотил слюну, чувствуя, как Зверь внутри болезненно заскрёб когтями в сладостном предвкушении. Прямо перед ним на стол водрузили поднос с мясом, в котором легко угадывалась освежёванная грудная клетка. Человеческая. Из пузатого графина в кубок неспешно потекла густая, тёмно-красная кровь, в скудном освещении кажущаяся чёрной, как воды Крови Дьявола.

Теодорик ошарашенно вскинул глаза на остальных присутствующих, с остервенением вгрызшихся в подношения, затем покосился на дядю Арно, как раз занятого потрошением грудной клетки на подносе.

– Что вы сделали с Ирой? Где она? – медленно проговорил он, уже заранее боясь услышать ответ в духе «да вот же её рёбра перед тобой, а голова вроде где-то в том краю должна быть».