Горничная идёт по следу

Увлекшись разговором, мы и не заметили, как покинули территорию «домика Лесника», оказавшись в каком-то парке.

– Ой, я и забыла о нём сказать, – спохватилась Ксенька, заметив, как я оглядываюсь. –Это «Озёрный парк», тоже принадлежит гостинице. Что-то типа зоны отдыха, на ресепшене ещё можно брать ролики и сюда ездить кататься.

– И ты молчала?! – мигом возмутилась я. На роликах я каталась уже лет десять, но в последнее время совершенно их забросила, периодически с грустью смотря на них, если те ненароком попадутся мне в кладовке.

– Да я как-то забыла, – флегматично отозвалась подруга, в отличие от меня не катавшаяся на роликах и дня.

Я обиженно засопела, но возмущаться дальше не стала. После вчерашнего дождя, да ещё и вблизи леса, воздух казался особенно свежим и словно каким-то прозрачным. Немного попетляв по аллейкам и перейдя каменный мост, мы остановились у парапета, глядя на пруд. Мы спохватились, что пора возвращаться в гостиницу только спустя пару часов и то только потому, что я начала замерзать.

– Надо почаще туда выбираться, – проговорила Ксенька, когда мы уже подходили к гостинице.

– Да, хотя сейчас я была бы уже не прочь вернуться в пристройку, – зябко поёжилась я от очередного порыва ветра.

– Мы так и не смогли найти того, кто оставил ту надпись на зеркале, – с досадой вспомнила Ксенька, остановившись на дорожке и хмуро поглядев на видневшийся край нашего домика.

– Возможно, кто-то просто глупо… – начало было говорить я, но в следующую секунду не успела даже осознать, как опустилась на колени, инстинктивно закрыв уши.

Раздавшийся грохот больно резанул по ушам и, казалось, на какое-то время я просто– напросто оглохла. Словно в каком-то сне я ощутила холод каменной дорожки, как-то приглушённо, как через подушку, услышала звон лопнувших стёкол. В последнюю очередь носа коснулся резкий запах дыма.

– … это было?! – услышала я какой-то обрывок из слов Ксеньки, уже успевшей подняться на ноги.

– Что-то бабахнуло, – встряхнула головой я, поднимаясь следом за ней.

Теперь на месте пристройки виднелся один тёмный силуэт, объятый пляшущими языками огня. Густой дым тянулся высоко вверх, словно заполняя собой округу. Большинство окон на первом этаже осыпались на землю мелкими осколками.

– Все наши вещи сгорели, – с горечью проговорила Ксенька, первой нарушив гробовое молчание.

– Боже… – рассеянно проговорила я, отказываясь самой себе верить.