Слишком близко

– Ты хоть что-нибудь о нем помнишь? – Он встает снять фотографию в рамке.

– Практически нет. – Меня одолевает приступ кашля, и таблетка застревает в горле. Я запиваю горечь водой.

Роб любуется нашими лицами на фоне заката.

– Жаль. Мы были так счастливы. – Он снова показывает мне фото. – Идеальная пара.

Я оставляю его убирать посуду и медленно поднимаюсь по лестнице, держась за перила здоровой рукой. Он сообщил мне адреса Саши и Фина, значит, тут нет никакого секрета. На верхней площадке я понимаю, что уже забыла номера домов.

Дороже детей у меня ничего нет, а я даже не помню, где их найти.

Ноябрь прошлого года

Несмотря на странный выбор места для обеда («Парк в ноябре? Саша, ты уверена?»), я рада встрече. Скорее всего, дело не в любви к свежему воздуху, а в финансах, хотя я убеждала ее, что с удовольствием заплачу.

– Хорошо отдохнули? – Саша подбрасывает опавшие листья носком грубых сапог, которые я раньше никогда не видела.

Не могу сказать, что меня так уж волнует ее обувь, но эти сапоги смотрятся чересчур неженственно даже на юной и стройной фигуре.

Они диссонируют с длинными мягкими волосами; кажется, что у нее, как в детской игре, верхняя половина от одного героя, а нижняя – от другого. Фин в детстве обожал соединять пиратов и балерин, фермеров и овец. Помню, как я радовалась, слыша его беззаботный смех. Пожалуй, счастливее всего он был до школы. От этой мысли становится невыносимо грустно, и я чуть не забываю ответить Саше.

– Такое ощущение, что нас не было сто лет.

Уже почти две недели, как мы вернулись.

– Это упрек? – В знак протеста она подбрасывает листья еще выше. – Я тебя не избегаю, просто дел невпроворот.

Нет, всего лишь констатация факта, заверяю я и тут же удивляюсь, что говорю в стиле Роба. Впрочем, Сашу ответ удовлетворяет.

– Конечно, было бы здорово видеться почаще, – говорю я. – Например, я бы показала тебе наш новый ремонт.

– Мам, я скоро заеду! – Она не то обороняется, не то отмахивается с неуловимой ноткой превосходства, как будто ее согревает некая тайна, которой она не готова делиться с матерью.

 – Ну правда, дел по уши!

– Например? – подначиваю я, изображая уверенность в себе. Мне снова хорошо: любимая дочь рядом, под ногами шелестят бурые листья. Внезапно меня осеняет. – У тебя кто-то есть?

Саша высвобождает руку и молча идет дальше, однако ее губы трогает озорная улыбка.

Мы садимся на скамейку в самом укромном уголке, который удалось найти, – под голыми ветвями дерева.