РиДж

Это означало, что терпение его на исходе.

– Марта! Это хореография. Это РиДЖ. Я артист балета. У меня это написано в дипломе, в конце концов. Три года я мечтал встать в подобный спектакль, и у нас такого нигде не ставят, вообще нигде. Ты здесь со мной, потому что…

Я молчала.

Он запнулся, сделал паузу, потом опустил глаза.

– Потому что это было твое решение. Или нет?

Выдохнул. Закрыл на секунду глаза.

– Ты сама решила ехать со мной. Остаться тут. Я думал, что ты уедешь, если я пройду этот кастинг.

Но ты сказала, что ты останешься. Со мной! Нет? Со мной!

– Джонатан, – меня даже язык не слушался, – кто еще что кому сейчас должен объяснить?

Он с силой выдохнул воздух (только что струйки дыма из ноздрей не ударили) и дернул меня к себе за руку, но я шарахнулась так, что ударилась спиной о входную дверь.

– Дурацкие эти квартиры-студии, – не удержалась я, – поругаться негде.

Он сполз спиной на пол и сел, закрыв глаза и раскинув руки.

Только однажды я видела у него такой внезапный упадок сил, – когда он пришел после финального отборочного тура, а результаты должны были быть только завтра.

Тогда он вошел молча, посмотрел на меня и также сполз по стенке. Только это было в хостеле, в комнате на 12 человек, и все стали его расспрашивать и тормошить, а я могла тихо лежать на кровати и делать вид, что меня не очень и интересует этот мюзикл. А здесь мы были вдвоем в той квартире, которую снимали, чтобы жить вместе жизнь. Но сегодня выяснилось, что ни о какой жизни другого никто из нас не знает, и более того – эта другая жизнь, оказывается, ни на что не похожа и оскорбляет, оскорбляет.

– Марта, – сказал он, не открывая глаз, – иди сюда, пожалуйста, сядь.

– Куда? На пол?

– Да, – он похлопал рукой, – иди ко мне. Не бойся. Обещаю не лезть с объятиями без свистка.

– Меня вообще-то не пугают твои объятия, – я уселась на корточки напротив него.

– Не пугают, – согласился Джонатан, приоткрыв свой карий глаз, – вон как ты бесстрашно спиной дверь только что пыталась выбить.

Он встряхнул головой, рассыпав свои разлохмаченные дреды по спине, повернулся ко мне и подобрался.

– Как это ты так сидишь? – спросила я, чтобы просто оттянуть начало объяснений.

– В смысле – как?

– Ну, у тебя в позе лотоса колени лежат полностью на полу.

– А, – спокойно ответил он, – это долгие годы тренировок. Думаешь, чего меня в танцы отдали? Из-за дисплазии и гипермобильности суставов.