Убийство в День музыки

– Его? Значит, убийца – мужчина? – прищурился коротышка.

– Его или ее. Я хотел сказать, убийцу. Но, вообще, судя по характеру раны, удар был сильнейший. Не представляю себе, какой должна быть женщина, чтобы его нанести. И главное, чем можно так расколоть череп?

– А что, орудие убийства не нашли? – глаза комиссара заблестели.

– Увы, – доктор развел руками. – Я тщательно осмотрел рану, работал в перчатках, чтобы не повредить улики, но не смог определить, чем парня ударили по голове. Что-то с острым углом, типа мраморной плиты или каменных часов.

Знаете, такие с квадратной подставкой. Но в этом шатре явно нет ничего такого. Так что оставляю эту задачку вам.

– Принимаю. А что со временем смерти?

– Мертв уже около получаса. Думаю, парня убили около семи часов вечера, может, чуть-чуть позже. Удар был одиночный, жертва сидела спиной к убийце, видимо, ничего не подозревая, так как бедняга даже не успел обернуться или вскрикнуть. Его лицо абсолютно ничего не выражает, перед смертью Габен не испытал ни ужаса, ни страха.

Ощущение такое, что он даже не понял, что с ним произошло. Так, что еще. Ах, да, никаких других следов насилия на теле я не обнаружил: ни синяков, ни ссадин, ни следов борьбы. Пока это все. Остальное узнаем после вскрытия.

Попрощавшись с комиссаром, доктор в сопровождении медсестры покинул шатер. Проходя мимо Натали, Беатрис слегка заметно вздрогнула, но ничего не сказала и даже не взглянула на нее, но я почувствовал между ними сильную антипатию, как будто два одноименных заряда оттолкнулись друг от друга.

Натали дернула головой и бросила гневный взгляд в сторону Беатрис, когда та скрылась за дверью.

– Лицемерка! Строит из себя наивную дурочку. Такой невинный вид, куда деваться! Как будто мне неизвестно про ее шашни с Пьером! Знаю я, какие эти медсестры на самом деле!

– Натали, что на тебя нашло? Сейчас не время выяснять отношения. Это тебе не к лицу, тем более тут посторонние, – Лорентин боязливо глянул на комиссара, но тот даже виду не подал, что его интересуют наши разговоры, тем более бабьи разборки.

Филипп Дюпен прошелся кругом по всей гримерке, лишь мельком взглянув на то место у стола, где все еще лежал бедный Пьер. Потом комиссар потянул носом воздух, присел на корточки и поднял цветную повязку, брошенную Натали.

– Полагаю, это ваше, мадемуазель?

– Сейчас не принято обращаться к незамужним девушкам «мадемуазель», – огрызнулась девушка.

– Хорошо, как же тогда?

– Просто Натали или мадам Арно.