Баюн

И вот тогда я поняла, что она его не любила. Совершенно точно.

А моя жизнь с того самого дня сильно изменилась. Вначале я этого не заметила, занятая похоронами и горем, а потом было уже поздно. Мачеха стала полноправной хозяйкой дома. А я, в свои жалкие пятнадцать с половиной ничего не могла ей возразить. Да и что могла сделать тихая домашняя девочка против Валькирии с вымораживающим взглядом?

Только поступить в институт. И уехать, сбежать, оставив позади место, когда-то бывшее самым родным, а после забравшее всю мою семью.

Я часто убегала – на речку, в лес, прямо с утра. Лес приветливо распахивал объятия, будто шепча мне: «Ну что, намаялась, бедная?»

Лес жалел меня.

Лес я не хотела оставлять.

Потому что Город меня не любил. Он, как Ольга, был чужой и холодный. Замораживал, толкал, не давал открыть рта.

Крутил, вертел калейдоскопом лиц и людей, встречал воем диких собак в подворотне, поздними прохожими и криками за окном маленькой комнатушки, которую я смогла снять на деньги, полученные за помощь соседке с детьми.

Я понимала, и была бы благодарна просто за тепло и поддержку. А получила еще и немного денег на дорогу.

Я пыталась найти работу, не поступив в институт. Но и здесь мне не везло. Кому-то был нужен опыт работы, кто-то не хотел брать на работу девчонку. А кто-то наоборот. И от таких бежала уже я, сверкая пятками.

Устроилась официанткой. Через две недели уволилась к чертям – слишком много лишнего внимания, от которого никуда не скрыться.

Комнату пришлось сменить – хозяйка неожиданно решила продать квартиру, выселив всех жильцов. Так я и семья с двумя ребятишками, жившая в соседней комнате, оказались на улице.

Холодный сентябрьский ветер задувал под куртку, слишком короткую и слишком старую, чтобы греть.

Быстро темнело, я дрожащими пальцами перелистывала странички старой газеты, ища объявления о сдаче комнаты.

Нашла. Комната на окраине, у черта на куличках. Но всё же лучше, чем вокзал или подворотня.

Запрыгнув в закрывающиеся двери автобуса, я потерла озябшие пальцы. Ничего. Прорвемся.

Тогда мне казалось, что хуже уже не будет. В какой-то степени я была права.

Комната не понравилась мне сразу же.