Реквием для брата

Наша тётя не на шутку испугалась и стала стучать в дверь все громче. Но мы молчали. Тут, можно сказать, как раз вовремя, пришёл дядя Вова.

– Володя, там девочки, там…– рыдая, говорила тётя

Элла, при этом, продолжая колотить в дверь.

– Успокойся, какие девочки? Что случилось? Объясни! Я ничего не понимаю!

Тётя Элла, немного успокоившись, всё ему объяснила.

– Так, всё понятно, – сказал дядя Володя. – Вовчик, сынок, тащи сюда живей ящик с инструментами, – крикнул он сыну.

– Вот, вот, папа, – сказал Вовчик, уже подтаскивая ящик к дверям ванной.

– Что ты намерен делать? – спросила тётя Элла у мужа.

– Дверь с петель снимать – другого выхода нет, – ответил он и стал выкручивать болты из петель.

– Как ты думаешь, они живы, с ними всё будет в порядке? – плача, спросила тётя Элла.

– Будем надеяться, – ответил дядя Володя, продолжая работу.

Наконец дядя Володя снял дверь с петель, и перед ними открылась такая картина: Юлька лежит в ванной, свесив руку, как будто спит, я валяюсь где-то между унитазом и ванной, почти под раковиной и по мне хлещет вода из душа.

– Они мёртвы? – закричала тётя Элла и, взглянув на колонку, продолжила обращаться к своему мужу:

– Сколько раз я тебе говорила, что нужно колонку перенести на кухню!

– Успокойся, – встряхнув её за плечи, закричал дядя Володя.

– Сначала помоги вытащить Юлю. Сынок, звони в «скорую», обрисуй ситуацию. Скажи – отравление угарным газом.

– Понял, – ответил Вовчик, убегая к телефону.

– Лика, быстро зеркало! – крикнула тётя Элла.

– Зачем? – не поняла Лика.

– Нужно.

Лика побежала в прихожую и оттуда, с трюмо, принесла небольшое зеркальце. Взяв зеркало у Лики, тётя Элла поднесла его к Юлькиному носу. Зеркало запотело.

– Она жива, жива, – обрадовалась тётя Элла.

Накрыв Юльку большим махровым полотенцем, родственники направились за мной. Мне повезло больше чем Юльке. Потому что, когда мы брызгами нечаянно потушили газовую колонку, и огонь потух, подача газа продолжа-лась. Юлька, находившаяся рядом с колонкой, надышалась газом больше, чем я, потому что, когда мне стало плохо, я сразу же упала на пол.

– Таирочка, просыпайся, детка, просыпайся, – говорил мне дядя Володя, водя перед носом какой-то гадостью.

Сначала я не реагировала, потом открыла глаза, и меня стошнило. В дверь позвонили.

– Это, наверное, скорая, – сказала тётя Элла, направляясь открывать дверь.

– Проходите, пожалуйста, – сказала она, впуская в комнату людей в белых халатах.