Бездна между нами

Кажется, мы с Навидом с рождения обожали смотреть брейк-данс по видео. Все равно – художественные фильмы или баттлы; все равно, снятые в Штатах или в любом другом уголке мира. Пожалуй, любовь к брейк-дансу, подзабытому сегодня танцу, нас с братом и связывала. Как бы я или Навид ни провели день, вечер у нас был общий, и он проходил под ритмы брейка. Этот диск мы пару лет назад откопали на блошином рынке и посмотрели минимум двадцать раз.

– Зачем им «Брейк-данс»? – спросила я, усевшись в кресло, подобрав под себя ноги.

Этого я не пропущу; буду смотреть вместе с приятелями Навида. Потому что люблю «Брейк-данс» даже больше, чем «Мэтлока». – Так я говорю, Навид, зачем ребятам «Брейк-данс», а?

Брат улыбнулся.

– Затем, что я – мы – создаем команду.

– Серьезно?

Я ушам не верила.

Мы с Навидом столько раз говорили: вот бы создать команду, вот бы заняться брейком по-настоящему, выучиться, участвовать в баттлах… Однако никаких шагов мы не предпринимали. Команда оставалась мечтой.

Навид поднялся с пола.

Улыбка стала шире. Определенно, он заметил мое волнение. Спросил:

– Ширин, ты с нами?

– Конечно, черт возьми! – выдохнула я.

В это самое мгновение вошла мама. Стукнула меня по затылку деревянной ложкой. Прошипела:

– Фош надех. – Не сквернословь.

Я потерла затылок.

– Черт, мама! Больно же!

Последовал второй удар.

– Черт!

– Это кто такие? – спросила мама, указывая на ребят.

Навид стал перечислять всех поименно. Мама уставилась на снедь, разложенную на кушетке.

Покачала головой.

– Иин чи? – Это что? Добавила по-английски: – Это не еда.

– А больше ничего нету, – объявил брат. И, в общем-то, не преувеличил.

Покупать полуфабрикаты, снеки и тому подобное – не про наших родителей. Чтобы у нас печенье или чипсы в доме водились? Вот уж нет! В качестве перекуса мама обычно давала мне огурец.

На комментарий Навида мама только вздохнула и отправилась в кухню. Но сначала выдала на фарси: она, мол, столько лет учит детей стряпать, и хоть бы раз они ее с работы встретили каким-никаким обедом, а если обеда и завтра не будет, она, честное слово, выдерет и дочь, и сына.

Подозреваю, шутки в этих причитаниях было максимум сорок процентов.

Навид закатил глаза, я собралась хихикнуть, но мама вдруг спросила:

– Ширин, как дела в школе?

Смеяться сразу расхотелось. Мама, разумеется, спрашивала не про общественную работу; маму интересовали мои успехи в учебе. Мой табель.