Атлантический Штамм

Красивые пальцы с розовым маникюром изящно держали бокал, но при всем этом ее движения был немного порывисты, отдавая некоторой резкостью, что разительно отличало ее от женщин, бывших у меня до нее: томных и следящих за каждым своим движением аристократичных метресс.

Непосредственность юности вкупе с необычайной красотой ее лица оглушали, делали меня беспомощным. Я чувствовал огонь в своем паху, а ее манера сосать коктейль из трубочки заставляла меня ерзать на плетеном стуле. При этом мне как искушенному знатоку различных способов женского обольщения, было предельно ясно, что эти ее движения не наиграны, они глубочайше природны, а вся ее ангельская суть является не чем иным, как прямым проявлением ее истинной натуры.

Любил ли я ее тогда? Не знаю, но я был сражен наповал и в глубине души с ужасом осознавал, что не вынесу скорого расставания.

Мы закончили ужин и, взяв тарелку с фруктами, вышли из ресторана в направлении побережья.

Она сняла свои легкие туфли и шла босиком по влажной от росы траве. Уже совсем стемнело, и рокот океана стал отдавать отпечатком грозы, как всегда в такое время суток.

Я хотел взять ее за руку, но не смел. Высоко в небе луна вышла из-за облаков, освещая нам путь, ступив на который, я навсегда изменил свою жизнь.

Рев океана становился все явственней, растительность стала реже. Роса испачкала мои хлопковые брюки, а мои ботинки покрылись прибрежным песком. Правда, я все это заметил уже много позднее, а пока я спешно шагал в неизвестность.

Вдоль самого берега стояли каменные скамейки с деревянными седалищами.

Народу не было никого, вдалеке вызванивал судовой колокол и одинокий маяк светил на горизонте, подсказывая кораблям путь в гавань. ОНА встала напротив луны, ее силуэт на фоне лунной дорожки отдавал мрамором кожи сквозь легкий костюм. Упругие бедра готовы были разорвать тонкую ткань, легкая рубашка немного выбилась из брюк, обнажив соблазнительно кожу.

Так она и вошла в мою жизнь, на фоне лунного света и рокочущего океана, в темноте, прерываемой светом маяка и под звон колокола, ознаменовав собой бездонность страсти и ангельскую порочность моего дальнейшего жизненного пути.

Я сел на скамью. Ветерок с океана залез мне под пиджак и щекотал мои соски. Она продолжала стоять и смотреть в морскую даль.

– Где ты выучила язык? – спросил я.

– Хорошо училась в школе! А еще я много чего умею. Например, разбить сердце мужчине!

Она уже повернулась и смотрела на меня недвижным взглядом своих дьявольских глаз.