Атлантический Штамм

Под влиянием внезапно нахлынувшего порыва откровенности, я встал и направился к нему.

Увидев меня, остальные тотчас оставили нас наедине. Я протянул ему руку.

– С рождеством, Франц. – я был полон решимости сегодня расставить все точки над…

– И тебя. Желаю тебе отлично окончить учебу.

– Серьезно? Ты искренне этого мне желаешь?

– Да. А ты сомневаешься? – он был слегка пьян и мне это было на руку.

– Отойдем-ка, – я слегка надавил на его плечо и отвел в сторону от всех.

Гремела музыка, парни развлекались, кто-то уже упился и спал, уронив голову в тарелки.

– Франц, ты мне ничего не хочешь рассказать? – я преградил ему дорогу, зажав между стеной школы углом стола.

– О чем речь? – он пьяновато усмехнулся.

– Речь о том, что я могу плюнуть на нашу дружбу и разбить тебе твое дружелюбное личико прямо сейчас, если ты не расскажешь, с чего ты вдруг стал себя так вести.

– Начо, ты перебарщиваешь. Тебе мерещится чушь.

– Я так не думаю. Я ж не слепой. Ты меня игнорируешь вдоль и поперек, даже отец заметил, что ты перестал к нам заходить. В чем дело?

– Я не понимаю, о чем….

– Еще одна фраза такого плана и я обещаю, что стукну тебя! Отвечай, что произошло? Я за тебя вступился тогда на пляже, или ты забыл?? Это стоило мне очень неприятных разговоров с Грюни и Жанэ, меня чуть не выперли из школы.

– Начо, давай поговорим завтра или после рождества. Мы оба нетрезвы и…

– Доиграешься ты у меня сейчас, – прорычал я и сжал кулак. Неизвестно что бы я сделал в тот момент, если бы неожиданно не раздался протяжный и столь знакомый всем нам свист.

Все как по команде, пьющие и веселящиеся, играющие в волейбол обернулись к воротам. Антон Дюбуа в спортивном костюме, кроссовках и большой сумкой стоял и задорно лицезрел наше мероприятие.

Я тотчас позабыл о Франциске, который не преминул выскользнуть из моей ловушки и присоединиться к толпе. Возвращение моего давнего соперника было столь неожиданным, что я даже не успел как следует разозлиться к этой встрече.

Дюбуа неспешно и с достоинством подошел к нам всем. Моментально его «шакалы» подняли восторженный вой, наперебой поздравляя его с выздоровлением и подобострастно пожимая ему руку.