Сестрёнки и прочие. О тех, кто вплетает свою судьбу в нашу жизнь

– Ну, не колючую же проволоку натягивать, – пробормотал Хозяин. – Что ж, Сестрёнки слишком тяжелы для таких прыжков, а ты, Люся, скачи, но далеко не убегай, чтобы я не волновался за тебя.

И началась весёлая дачная жизнь! Люся обучала Сестрёнок охоте – незаметно подкрадываться к добыче, сидеть в засаде, не выдавая себя, чтобы одним прыжком настигнуть жертву. Но самым главным, конечно, было изваляться в пыли перед охотой, чтобы отбить посторонние запахи, опять же – маскировка. Мало-помалу Сестрёнки перенимали опыт, тренируясь на бабочках и кузнечиках.

– Кушай на здоровье, пока тёпленькие. А то на консервах можно и ноги протянуть.

Хозяин благодарил своих девчонок, гладил, говорил ласковые слова, но от добычи избавлялся. Незаметно, чтобы не обидеть охотниц. Так что хвостатые оставались в полной уверенности, что с лихвой удовлетворяют пищевые потребности Хозяина.

По вечерам все собирались в домике. Поскольку ночи ещё были прохладными, Хозяин разжигал камин, усаживался в кресло-качалку и, достав с полки очередную книжку, читал ее вслух. Сестрёнки устраивались на ковре у камина, Люся – на коленях у Хозяина, и, подрёмывая, дружно слушали истории о хитроумных сыщиках Шерлоке Холмсе, Эркюле Пуаро, Ниро Вульфе. Так они и засыпали – счастливые, окутанные ласковым теплом и покоем.

Днём Люся продолжала обследовать соседние территории, но по первому зову Хозяина со всех лап неслась к нему, легко перемахивая ограду.

Однажды, возвращаясь из разведки с соседнего участка, Люся подошла уже к ограде, когда услышала шорох. На её пути из кустов показалась морда немолодого, но крепкого пса. Взлететь на ограду уже не представлялось возможным, путь домой был отрезан. «Дерево! Где-то здесь должно быть дерево, чтобы взобраться на него, как учил Старый кот!» – промелькнула в ушастой голове здравая мысль.

Но здравомыслие переборола отчаянная смелость, и Люся, не отдавая себе отчета, что делает, коротко, без замаха врезала левой лапой по морде пса. Потом – правой, снова – левой, пока вдруг не услышала:

– Не балуй!

Пёс встал во весь рост, возвышаясь над Люсей. И хрипловатым, но добрым голосом добавил:

– А то посажу на пятнадцать суток за хулиганство.