Роузуотер

Мы скажем, что это эксперимент с возобновляемыми источниками энергии и экологически чистой жизнью в биокуполе. Мы все в восторге от того, что Нигерия опережает весь мир…

Я звоню Клаусу с армейской базы, где прохожу начальную подготовку. Тело у меня ноет, челюсть болит. Несмотря на это, таким здоровым я еще никогда не был, потому что занимаюсь бегом. У меня плоский живот, загорелые руки и костяшки, сбитые от ударов по му рен джан [17 - Му рен джан – деревянный манекен для отработки ударов в китайских боевых искусствах.

– Ненавижу это рукопашное дерьмо, – говорю я.

– Ты никогда не любил драться. Помнишь, как однажды в Иди-Оро мы ввязались в потасовку из-за шлюхи?

– Она не была шлюхой, Клаус.

– Я ей платил.

– Сколько раз тебе повторить, что местные женщины порой просят денег у своих мужчин?

– Но почему? Ты платишь им за любовь, или что? Они контрактницы?

– Клаус…

– Ладно. В общем, драться пришлось мне. Старичку.

– Ты не старый, Клаус, – я замолкаю.

– Ты говоришь, что нашему сотрудничеству конец из-за этих ублюдков.

– И сук. Не забывай про сук. Точнее, одну суку.

Клаус – что-то вроде моего агента. Он находит для меня задания, а я их выполняю. Комиссия – пятнадцать процентов. Он, однако, далеко не только агент. Он был мне отцом, с тех пор как мои родители меня вышвырнули. Он многому меня научил и сделал из бестолкового подростка-телепата чуть более толкового нелегального взрослого телепата с деньгами.

– Все в порядке. Я много заработал на этой последней сделке. Ты ее заключил, можешь забрать деньги себе, – говорю я.

– Нет. Ты их заработал. Я положу их в банк на срочный депозит. Вот переживешь подготовку, вернешься в общество, тогда сможешь их забрать.

– Они мне не нужны, Клаус. Я… какой смысл?

Мне на самом деле не нужны деньги. Я на автопилоте, я автомат. Жизненно важная часть меня, еlan vitae, умерла, когда поднялся купол.

Звонит колокол.

– Мне надо идти, Клаус, – говорю я.

– Собачка Павлова, – отвечает Клаус. – Не высовывайся.

– Не буду.

Вешаю трубку и пускаюсь трусцой в спортзал вместе с такими же, как я.

Я в классной комнате. Сто лет в такой не был.

Учеников всего десять, включая меня, и я – самый старший. Они – хамоватые детишки, мальчики и девочки.