Трое

Чёрный взгляд очерчивает моё лицо, мимолетом царапает шею. Всё же Мирон ошибается, и я действительно ему не нравлюсь.

– Привет, – это слово он произносит будто нехотя. Глаза помимо воли соскальзывают ниже, прослеживают небритость шеи, смуглые ключицы и тёмно-коричневые соски.

– Не хочешь окунуться? – я резко поворачиваюсь к Мирону, переплетая наши пальцы. – Очень жарко. Потом я намажу тебя кремом.

– Да, печёт не по-детски. Пойдём, – обняв меня за талию, он смотрит на Руслана: – В общем, суть ты понял, Рус.

– Готова нырнуть?

Я взвизгиваю, когда Мирон отрывает меня от земли и, закинув себе на плечо, тащит к бассейну. Замечаю застывшее лицо Алины и неодобрительные взгляды сестер Седых, но говорю себе о них не думать. Даже если я засяду на шезлонг, замотавшись в простыню, и начну цитировать римских философов, всё равно не буду для них достаточно хороша.

Смеясь и отплёвываясь, я выныриваю из воды и вижу перед собой улыбающееся лицо Мирона.

– Охладилась? – обхватив талию, он дёргает меня к себе.

При столкновении с горячим телом я машинально обвиваю его бёдра ногами и ощущаю моментальный прострел возбуждения: под плавательными шортами он твердый.

– Тебе не стыдно? – перебирая пальцами влажные волосы, заглядываю Мирону в глаза. – Кругом полно народу.

– По хер на них, – его ладони забираются под нейлоновую ткань моих плавок, гладят ягодицы. – Ротожопски (Эмили Ратажковски – прим.

Он целует меня, и я, закрыв глаза, ему отвечаю. С каждым движением языка в животе становится горячее, я плотнее жмусь к нему грудью.

– Вы можете продолжить поактивнее? – слышится веселый голос Марьяна сверху. – А то я уже скоро.

К его шуткам все давно привыкли, но я всё равно смущаюсь и, разорвав поцелуй, открываю глаза. В левой половине груди сильно ёкает, а кожу пробивает озноб – я ловлю на себе взгляд Руслана.

– Тебе стоит поплавать подальше от меня, – возвращаю взгляд к Мирону. Оттого, что между мной и Русланом снова произошел этот странный визуальный контакт, я ощущаю себя неуютно, словно совершила что-то неправильное.