Дмитрий Красивый

 – Мы заблудились…

– А я ходил по грибы, – пролепетал, чувствуя какую-то тревогу, молодой незнакомец. – Но почти ничего не нашел из-за большой сырости…, – он показал князю лишь прикрытое сверху мелкими грибами донышко корзины. – А тут вдруг услышал жалобные крики и прибежал к вам…Откуда ты идешь, княже?

– От Великого Новгорода, дитя мое, – отвечал, вытирая ладонью слезы, князь Михаил. – Мы долго идем по болотам и бесчисленным ручьям…

– От Новгорода?! – схватился за голову юноша. – Неужели? Никто и никогда не проходил через эти леса из Новгорода! Небывалая даль! Здесь больше полутысячи верст и дорога – совсем неизведанная! Сам Господь вас хранил…

– Да, сын мой, сам Господь! – поднял руки князь Михаил.

 – Выведи же нас на свободу из этого дремучего леса! Я щедро награжу тебя за это, сынок…Как твое имя?

– Я – Богумил, батюшка князь, – весело сказал молодой крестьянин, – сын здешнего знахаря…Наша деревенька тут поблизости…Я с радостью приведу тебя туда, мой господин! Наши люди будут счастливы: они еще никогда не видели живого князя! Идите все за мной, это недолго.

 – И юноша, повернув направо, совсем не в ту сторону, куда шли тверичи, повел несчастных, утративших боевой вид людей за собой.

Чудом спасшийся от неминуемой гибели, как считали все тверичи, великий князь Михаил с остатками своего войска, прибыл в Тверь едва ли не через месяц после выхода из дремучего леса. – Слава Господу, что спас меня, – думал он, сидя в своем тереме и наслаждаясь покоем и уютом.

 – Видно, мне еще долго жить, если сам Господь меня пожалел!

Но так считали не все. Бояре, слышавшие княжескую молитву накануне счастливого спасения, рассуждали иначе. – Великий князь Михаил обращался к Господу со страшной просьбой! – говорили старики. – И просил взять его жизнь за нас, своих верных людей! Это чревато для него неминуемой бедой…

– Моя душа плачет и стонет, – сказал, выразив общее мнение, боярин Теребун Лаврович. – Она чувствует горькую судьбу нашего господина!

– Не проговаривай! – буркнул молодой, но властный, Иван Акинфиевич.

 – Да хранит Господь нашего князя и пусть живет в здоровье многие годы!

– Пусть живет! – хором пробормотали столпившиеся в простенке княжеского терема бояре.

– Прошу вас, именитые люди! – сказал, выйдя из княжеской светлицы молодой слуга, тот самый проводник, выведший тверичей из леса и взятый теперь в ближайшее услужение великого князя.