Дмитрий Красивый

 – Мне пока не доводилось тащить покойников!

– Что же делать, Дубко? – заколебался Михаил Романович. – Если мы не знаем убитого, то может его лучше здесь и закопать? Зачем тащить это тело в Брянск? Эй, люди мои славные, – повернулся он к остальным воинам, – неужели никто из вас не знает погибшего?

– Никто, батюшка, – говорили, качая головами, боярские слуги-воины.

– Однако же, батюшка Михаил Романыч, – промолвил вдруг один, самый старый из княжеских слуг, седовласый Сеченя Бранкович, – я вот приглядываюсь и узнаю в этом разбухшем, как бочонок, и багровом покойнике известного охотника, Ревуна Дарковича! Я не раз ходил с этим несчастным в дремучие леса!

– Может, ты ошибаешься, Сеченя? – спросил, волнуясь, боярин Михаил.

 – Тогда это – очень важное дело! Разве ты не слышал, брат, – обернулся он к Борису Романовичу, – тогда, на боярском совете, что говорил об этом человеке наш пресветлый князь?

– Слышал, брат, – кивнул головой боярин Борис. – Тогда это дело серьезное! Нечего попусту болтать! Заворачивайте-ка, люди мои славные, этого покойника в рогожу.

А когда вернемся домой, я всех вас щедро награжу за такой тяжелый труд! Пожалую и медов, и греческого вина!

– То же касается и моих верных людей, – поддержал его Михаил Романович, видя нерешительность своих слуг. – Не бойтесь: этот смрад не опасен. И грех переноски этого тела замолите потом в святой церкви! Давайте же, если есть смелые!

– Я готов, мой господин! – сказал, вытирая ладонью пот со лба, Сеченя Бранкович. – Эй, молодцы, помогите!

В короткий срок боярские люди, морщась и затыкая носы, завернули тело убитого охотника в рогожи и погрузили его, несмотря на беспокойство напуганных лошадей, на телегу, подготовленную для будущей охотничьей добычи.

– А как же охота, батюшка? – пробормотал, едва не плача, семнадцатилетний боярский сын Сбыслав. – Значит, добыли только эту страшную вонючку?

– Что поделать, сынок, – покачал головой боярин Михаил. – Это очень важное и загадочное дело…Значит, нужно срочно ехать к самому князю! Вперед, мои славные люди!

В это время князь Роман Глебович восседал в своем большом черном кресле, беседуя с сидевшим напротив него черниговским епископом Арсением.

Они обсудили уже все важнейшие дела, когда высокий священник, опустив голову, вдруг сказал: – А теперь, сын мой, я хочу сообщить тебе невеселую новость! Я думал-думал, но все-таки решил не скрывать ее от тебя!

– Что случилось, святой отец? – нахмурился брянский князь.