Дмитрий Красивый

 – Садись же! И поведай нам всю правду! А ты, Якунич, – Брежко повернулся лицом к трактирщику, – тащи сюда харчей, крепких медов и доброго пива!

– Слушаюсь, батюшка! – ответствовал хозяин заведения и быстро побежал давать распоряжение своим слугам.

Потребовалось немного времени, чтобы стол брянских купцов был накрыт достаточно богато, и, откушав сытной новгородской похлебки, пришлый монах начал, прихлебывая из большой деревянной кружки пиво, медленно рассказывать.

Как оказалось, «святой человек» прибыл в Торжок от игумена Свято-Волоцкого монастыря по делам церкви.

– Они даже пощадили мою клячонку, – грустно сказал инок Серафим, сообщивший в ходе беседы свое имя, – и только посмеялись надо мной. – Якши, якши, урус, – бормотали они, делая пальцами непристойные жесты! – Им было смешно видеть мою нищету и убожество!

– Неужели они бесчинствуют даже в такой холод? – изумился Мордат Нечаевич.

– Их наездники такие горячие, что кажется, будто у них кипит кровь! – покачал головой монах. – А русские люди жестоко страдают! Татары гонят множество пленников! Не видно конца их толпам!

– Да еще в такой холод! Вот окаянные злодеи! – вмешался в разговор Бурнаш Житоедович. – Сколько невинных людей примут лютую смерть!

– А во главе татар стоит наш великий князь Михаил Ярославич, – продолжал инок Серафим. – Это кара новгородцам за непокорность!

– Вот какая беда! – буркнул стоявший у стола хозяин харчевни.

– Не стони, Якунич, – буркнул Безсон Силович. – Здесь у нас – большое войско. Город выстоит, и поганые татары скоро уйдут назад, в свою Орду…

– Они не уйдут без добычи или приказа Михаила, – сказал с мрачным лицом монах. – Хотя я не знаю, подчиняются ли эти татары Михаилу? Сюда пришли татарские князья – Тайтимир, Марходжа и злобный Индый! Это они разорили славный Ростов и другие московские города!

– Спаси нас, Господь! – перекрестились сидевшие за столом купцы, а вслед за ними – трактирщик и подошедшие к столу любопытные посетители, услышавшие разговор.

– Сегодня, десятого февраля, ветер немного спал, – продолжал монах Серафим, – и, кажется, потеплело…

– Что-то пока не видно, – буркнул Мордат Нечаевич.