Вексиллум

Того гляди, через край выплеснется. Впору, завыть от безысходности. А может, это из-за жары? Как-никак, второй месяц на термометрах, тридцать с хвостиком. Хотя, нет – погода тут точно ни при чём…

– Всему виной рутина, – мрачно подвёл черту Сивагин, даже не заметив, что произнёс последние слова вслух.

К действительности его вернул голос водителя:

– Вы что-то сказали, Александр Геннадьевич? Извините, не расслышал.

Сивагин вздрогнул, словно пробудившись ото сна:

– А? Ничего, Юра… Это я так, о своём – о девичьем.

Бросив взгляд на парня, сидевшего за рулём, он отчего-то сразу вспомнил о младшем брате Вадиме. Вот уж, кто точно не склонен ко всяким там депрессиям, ипохондриям и меланхолиям. Молодец! Живет себе, в ус не дует, и ничем таким не заморачивается.

Добравшись в таком препаршивом настроении до офиса, Сивагин первым делом потребовал у секретарши крепкого кофе и строго-настрого приказал:

– В ближайшие полчаса никаких звонков, никаких посетителей. Меня нет, – и с нажимом уточнил, – ни для кого.

Предгрозовое настроение шефа настолько отчётливо отразилось на его лице, что девушка только послушно кивнула, глядя на него удивлённо-испуганными глазами. Быстренько приготовив эспрессо, она неслышно проскользнула в начальственный кабинет, поставила на стол чашку и так же тихо удалилась. Однако не прошло и пяти минут, как уединение банкира было нарушено. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Вадим Сивагин. Только-только вознамерившийся, было, насладиться отменным кофе Александр Геннадьевич, едва не поперхнулся от изумления.

Вот уж воистину, помяни, он и появится! А Вадим тем временем, как ни в чём не бывало, по-хозяйски расположился в гостевом кресле.

– Привет, Шурик. Всё деньги куёшь? – бесцеремонно обратился он к хозяину офиса.

Тот недовольно поморщился, но смолчал. Он уже давно оставил надежду сделать из младшего брата человека с большой буквы «ч» или, хотя бы, добропорядочного обывателя, подчиняющегося принятым в приличном обществе нормам поведения.

Попытки изменить ситуацию к лучшему предпринимались Александром Геннадьевичем неоднократно, но все они неизменно заканчивались провалом. В итоге он сдался и, скрепя сердце, оставил это безнадёжное занятие. Тем не менее, Сивагин честно выполнил все, им же самим на себя возложенные, обязательства по отношению к единственному оставшемуся у него близкому родственнику – обеспечил брата крышей над головой и дал ему приличное образование.