Вакцина от безумия

Ночь – как это обыкновенно происходит в здешних широтах – внезапно опустилась на море и пустынный берег. В небе повис полумесяц – извечный символ таинственного арабского Востока. А они, словно школьники не переменке, брели вдоль кромки прибоя, взявшись за руки. Ленивая волна время от времени докатывалась до их босых ног, ласково поглаживая кожу и, как бы нехотя, возвращалась назад.

Несколько раз они, не сговариваясь, застывали на месте, задрав головы и любуясь черной бездонной пропастью космоса, усыпанной мириадами светлячков-звезд.

Во время одной из таких остановок, повинуясь безотчетному порыву, Артем, не отрываясь от созерцания ночного небосвода, стал читать бессмертное рубаи Омара Хайяма, на много веков пережившее своего создателя.

– Не станет нас, а миру хоть бы что! Исчезнет след, а миру хоть бы что! Нас не было, а он сиял и будет!..

Тая слушала, как завороженная, – было в этом здесь и сейчас что-то, невыразимо созвучное ее настроению.

– Исчезнем мы, а миру хоть бы что! – закончил Артем.

Потом он увлеченно рассказывал что-то о далеком прошлом Та-кемет, Мицраим, Мудраия, как называли Египет в разные времена на разных языках. Поведал об истории и до сих пор никем не объясненных загадках пирамид, о роскошных усыпальницах фараонов и гигантских стелах, испещренных таинственными многозначными символами… Видно, эта пропитанная загадочностью страна как зацепила его когда-то, так до сих пор от себя и не отпускала. Он был хорошим рассказчиком, и для натур любопытствующих, несомненно, мог бы стать кладезем бесценной информации, которой ни за что не раздобудешь, просто шаря в интернете или сидя перед телевизором.

В других обстоятельствах Тая внимала бы ему, раскрыв рот от изумления, но сейчас слушала вполуха – мысли ее витали в совсем иных сферах.

Не передать словами, насколько сильно ей нравился этот мужчина. Это было не какое-то там наваждение или помутнение рассудка – она все осознавала. Ее к нему безотчетно тянуло, она хотела быть с ним, и ничто другое этой ночью не имело значения.

Безрассудство? Разумеется. Но противиться нахлынувшему чувству Тая не желала, да и не могла, и очертя голову ринулась в омут романтических грез…

Поспешное бегство

Тая открыла глаза. Свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в неплотно запахнутых шторах и чуть разбавлял темноту, превращая ее в зыбкий полумрак. На прикроватной тумбочке размеренно тикал будильник, который Тая по привычке везде и всюду возила с собой.