Варяг

Крупные княжества, если присмотреться, тоже не были образцами монолитностии сплоченности. Рюриковичей расплодилось ого-го сколько, и каждому полагался удел. Процесс дробления земель шел непрерывно: буквально, что ни город, то князь. Что же касается взаимных обязательств между князьями, то они выполнялись весьма относительно. К такому печальному выводу пришел Эрик, анализируя увиденное и услышанное. Разумеется, объективность его суждений была, мягко говоря, условна и касалась лишь того, что происходило в Черниговском княжестве, уделом которого являлось княжество Козельское, но едва ли в других местах дело обстояло иначе.

Эта Русь представлялась ему сваленными в кучу деталями конструктора, из которых при умелом обращении, вероятно, можно было бы собрать нечто мощное и действительно великое. Да вот беда, на данном историческом этапе ни экономические, ни политические предпосылки для этого еще не созрели, пользуясь терминологией классиков марксизма-ленинизма, философски резюмировал Эрик. Всему свое время.

Какие уж тут центростремительные процессы, когда территория огромна и, по большей части, не освоена. Города редки: стоят по берегам рек, по которым только и можно добраться от одного до другого: летом – по воде, зимой – по льду. Сухопутных путей раз-два и обчелся – считай, совсем нет. Не повезло – не дошли сюда неугомонные римляне с их аппиевыми дорогами, а то, глядишь, и на здешние края обрушилось бы экономическое процветание.

Что касается княжеской дружины, тут все было гораздо понятнее и созвучнее нашему времени. Любой глава государства – без разницы, древнерусский ли он князь, турецкий ли султан или президент самой что ни на есть демократической державы – обязан иметь под рукой мобильную, хорошо подготовленную регулярную армию. Вот гриди – дружинники – и были той самой армией, точнее, личной гвардией князя. Куда пошлешь, туда и пойдут. Дань собрать? Без вопросов.

Риск, неразрывно связанный с военным делом, достойно вознаграждался, и желающих сделать военную карьеру было хоть отбавляй. А для молодых парней из бедных семей служба могла стать одним из немногих, если не сказать, единственным способом вырваться из беспросветной серой крестьянской жизни. Этакий средневековый социальный лифт.