Варяг

Он подошёл к Возгарю и с любопытством на того воззрился. Бедняга еле на ногах стоял, покачиваясь и ошалело озираясь вокруг невидящим взглядом.

– Эка ты ево, – в голосе князя чувствовалось уважение, сменившееся беспокойством. – Не покалечил?

Эрик тяжело дыша, стоял в стороне, резонно полагая, что едва ли такое сойдёт ему с рук. Однако, сделанного не воротишь. Уж помирать, так с музыкой.

– А чего ему сделается. Я ж его легонько, только самую малость, – почти дословно повторив недавние слова своего противника, дерзко ответил он.

К немалому его удилению князь, а за ним и все прочие, исключая понятное дело Возгаря, которому пока было ни до чего, разразились гомерическим хохотом. Эрик растерялся. Он ждал вспышки гнева, наказания, да чего угодно, но только не такого. Странные ребята! Молчишь – сердятся, а стоило начистить одному из них ряшку, враз повеселели.

Насмеявшись, князь вернулся на место.

– Коли по речи, так и впрямь нерусской. Да токмо, сдается мне, не похож ён на подсыла, – обратился он к человеку в черном.

 – Как мыслишь?

Тот с ответом не спешил. Князь настаивать не стал и, снова обернувшись к Эрику, благодушно полюбопытствовал:

– Как кличут-та тя?

– Эриком.

– Из варягов, што ль, будешь?

Эрику не раз доводилось слышать, о якобы принадлежности варягов к пруссам, как впрочем, и к финнам, и к балтийским славянам, и, уж само собой, к скандинавам, но глубоко в суть вопроса он никогда не вникал. К тому же еще со школы помнил, что Балтийское море, где издревле обитали его предки, на Руси называлось Варяжским, и потому сейчас решил, что не сильно погрешит против истины, если выдаст себя за варяга.

– Из них, – коротко ответил он.

Усмехнувшись, князь удовлетворенно кивнул:

– То и видать. Человече, стал быть, ратный, – заключил он. – Сказывай, што приключилося с тобою?

– Не знаю… Не помню, – не кривя душой, сказал Эрик.

– К нам по што?

Эрик замешкался, не зная, что сказать. Подыскать правдоподобное, с точки зрения князя и его окружения, объяснение своему появлению возле города у него просто не было времени, а тянуть с ответом никак нельзя.

Понятно, что княжеская благосклонность недолговечна. Смена гнева на милость и наоборот – лишь вопрос настроения. Можно не сомневаться, что этому царьку лишить жизни невесть как забредшего в его владения подозрительного человека – раз плюнуть. И тут на память пришли недавние мысли насчёт необходимости начать новую жизнь, посетившие его после суда.