Перстни шейха

Шёл уже восьмой месяц, как доставленный в крепость слепец-предсказатель обосновался в отведённом ему покое, где проводил время в размышлениях, ни на минуту не расставаясь со своим наргиле**. А сегодня поутру он прислал слугу с предложением навестить его вечером, дабы прозреть. Надо полагать, слова магуша следовало понимать так, что сегодня он соблаговолит, наконец, приподнять

*Магуш – зороастрийский жрец, предсказатель, заклинатель, изгоняющий злых духов и т.д. Именно от этого персидского слова пошло более привычное для нас «маг».

**Наргиле – разновидность кальяна.

невесомую завесу,отделяющую день нынешний от дней грядущих и поведать грозному повелителю исмаилитов, что станется с его государством в будущем…

В условленный предзакатный час шейх явился к Ахарджубу и, переступив порог небольшой комнаты, сделавшейся временным пристанищем прорицателя, остановился. Слепец долго молчал, неторопливо потягивая ароматный дым через янтарный чубук, с таким видом, словно не было для него сейчас занятия более важного, а шейх аль-Джебал, которому подвластно было здесь всё и вся, терпеливо ждал, понимая, что торопить предсказателя бессмысленно, ибо должное быть сказанным, будет сказано и услышано в назначенное время… Тут, Ахарджуб, словно пробудившись от сна, внезапно выпучил невидящие глаза, как будто силился рассмотреть нечто в дальней дали, и громко изрёк замогильным надтреснутым голосом:

– Возрадуйся, ибо не суждено тебе узреть ужасного конца! Ты возжелал прозрения, так знай, тебе наследует малодушный правитель… Шестьсот пятьдесят четвёртый год от Хиджры* станет последним… Придёт неведомый народ, зовущийся монголами, и приведёт его воитель, имя которому Хулагу… И тогда ваши крепости падут одна за другой… Спасенья нет…

Шейх молча выслушал приговор магуша, и поначалу усомнился в истинности жестокого пророчества, полагая, что сделано оно было под воздействием опиума, к курению коего склонен был прорицатель.

– Неверие пробуждает сомнение… – размеренно произнёс незрячий магуш, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. – Сомнение порождает слабость, а слабость ведёт к погибели… – наставительно вещал он, продолжая таращиться перед собой невидящими очами, а потом вытянул вперёд иссохшую старческую руку. – Дотронься до моей ладони и стань на время моими глазами.