Нефритовый след

Впрочем, было ещё в-третьих: он особо и не рвался куда подальше от дома. Удачный, в отличии от первого, повторный брак ни в коей мере таким настроениям не способствовал. Семья держала: жена, дочурка… День-другой без них, и жизнь уже не в радость. Кстати о семье, напомнил себе Андрей, оторвавшись от писанины, которой с переменным успехом занимался уже часа три, и посмотрел на часы. Без двух двенадцать. Светка должна подтянуться с минуты на минуту – на сегодня у них с супругой намечен был обед в маленьком, но очень уютном кафе «О Ле», находившемся в шаговой доступности от главка.

На дворе июнь. Начало лета. Нежарко. Спокойно посидим. Поболтаем. Настроившись таким образом на соответствующую волну, он собрался, было, выдвигаться в кафешку, когда звонок дежурного по МУРу Деревянкина не оставил камня на камне от этого благого намерения.

– Гришин у аппарата, – на автомате представился Андрей, сняв трубку.

– Твой выход! Перестрелка у ворот сада «Эрмитаж», – не сочтя нужным представиться, – ну, действительно, к чему соблюдать формальности, когда и так всё управление давным-давно узнаёт по голосу, – спокойно, словно речь шла о доставке пиццы, сообщил дежурный.

Опаньки! Это называется – пришла беда, откуда не ждали!

– Я так понимаю, раз меня дёргают, есть убитые или раненые? – не то чтобы спросил, а скорее констатировал Гришин, с тоской осознавая, что обед накрылся медным тазом, и приятное времяпровождение за столиком кафе в обществе законной супруги откладывается на неопределённое время.

– Двое, – всё так же невозмутимо ответствовал Деревянкин и, пресекая дальнейшие расспросы, сказал: – Подробностей не знаю. Сам выяснишь всё на месте.

– Давно отстрелялись? – уточним Гришин, смиряясь с неизбежным.

– Десяти минут не прошло.

– Понял. Сейчас буду.

Он положил трубку. От известного каждому москвичу дома номер тридцать восемь по улице Петровка до названного сада было от силы метров сто, но за последнюю четверть часа Андрей ничего похожнго на стрельбу не слышал.

Впрочем, то что звуки выстрелов сюда не долетели, объяснялось просто: окна кабинета выходили не на улицу, а во двор. В конец обнаглели – под окнами управления стрельбу затеяли! – внутренне возмутился Гришин, на самом деле куда больше огорчённый внезапным крушением радужных гастрономических планов и невесёлой перспективой предстоящего объяснения с женой по данному поводу.