Нечаянная роль

Прочитав послание, Бруснин расплылся в довольной улыбке и, буркнув себе под нос: «Порядочек!», обратился к жене, лениво распластавшейся на соседнем лежаке:

– Можешь меня поздравить, Таська.

Строго говоря, по паспорту звалась она Антониной, но ему приятнее было обращаться к супруге так или просто – Тася.

– С чем? – вяло поинтересовалась разомлевшая на солнцепёке жена.

– Телевизионщики подтвердили продление контракта на озвучку.

– Поздравляю, – сонно муркнула она. – Значит, ты остаёшься голосом канала «Россия».

Александр Валентинович игриво вздёрнул бровь и напыщенно сказал:

– Я бы предпочёл, чтобы меня называли просто… голос России.

Тася рассмеялась и, сев в шезлонге, взъерошила пышную мужнину шевелюру.

– Всегда подозревала, что от скромности ты не умрёшь.

– Эт точно! – благодушно поддакнул он и предложил. – Пошли что ли в номер, а то я скоро расплавлюсь.

– Пойдём, – охотно согласилась она.

Чета Брусниных быстро преодолела два десятка метров, отделяющих пляж от бунгало, ставшего на время их домом.

Войдя внутрь, Александр Валентинович сходу плюхнулся спиной на кровать, которая обиженно не то скрипнула, не то хрюкнула. Ничего удивительного в этом не было. Не всякая конструкция способна безболезненно выдержать вот так вдруг рухнувшего на неё крупного дядьку семи пудов весом. Надобно отметить, корифей лицедейства отличался не только могучим телосложением, но и, несмотря на далеко не пионерский возраст, отменным здоровьем – непременным свойством настоящего сибиряка, каковым он по рождению являлся.

Когда Тася, ополоснувшись в душе, вошла в комнату, он всё так же блаженно валялся, широко раскинув в стороны руки и ноги и заполняя собой почти всю кровать. Жена озадаченно уставилась на него, как бы вопрошая: не многовато ли места ты занял, любимый? Я бы тоже не прочь прилечь. Он намёк проигнорировал и, продолжая лежать в том же положении, дурашливо сообщил:

– Я – морская звезда!

Она с напускной задумчивостью посмотрела на мужа, а потом скомандовала:

– Ну-ка, растопырь пальчики!

Во исполнение её пожелания он раздвинул пальцы на руках и даже попытался, хотя и с меньшим успехом, проделать то же на ногах.

– А теперь ты – снежинка, – с детской непосредственностью констатировала Тася, присаживаясь на край оккупированного муженьком ложа.

Нет, ну что за прелесть! – умильно подумал Александр Валентинович, привлекая её к себе…

Очнувшись, он обнаружил себя лежащим на боку со связанными за спиной руками.