Купите Рубенса!

Андрей успел заметить, как, проходя мимо дивана, она мимолетно коснулась льва и тотчас в радостном испуге отдернула руку.

Он предложил ей кресло, минеральной воды и конфеты в хрустальной вазочке. Сделав лишь несколько глотков воды, она достала из сумочки пачку «Вог» и вопросительно взглянула на него; Андрей, с трудом переносивший курящих и курение вообще, пододвинул к ней пепельницу.

– Слушаю вас, – с нетерпением сказал он.

– Меня зовут Нина, – сказала молодая женщина. – Я могу быть вашим помощником, вашим другом, наконец.

Странно, подумал Андрей, на сумасшедшую вроде бы непохожа. Мошенница?

– Послушайте, – стараясь сохранять шутливый тон, сказал он. – Это все равно, что прийти в чужой дом и заполучить чужую вещь. Есть, конечно, таланты, которым такое удается. Вы из таких?

– Я прошу не чужое – свое.

– Почему вы решили, что этот предмет ваш?

– Диван принадлежал моему прапрадеду, обер-шталмейстеру Зимнего дворца Крахмалову Федору Глебычу.

– Крахмалов Федор Глебыч, – повторил Андрей. – Шталмейстер. Это который вроде как дирижер? Интересно.

Он снова спрятался за слова. Мошенница, решил он. Любопытно, куда зайдет дело.

– Четыре поколения моих предков, – продолжала женщина, – спасали диван от революционных дураков и безумных времен. Четыре поколения – начало вечности. Ни вы, ни я, никто не может противиться вечности.

Он взглянул на нее еще раз, и взгляд его, словно сам по себе, отвернул в сторону.

– Послушайте, – сказал он. – А почему, собственно, я должен вам верить?

– Я была зачата и рождена на этом диване, он стал моей колыбелью… Я знаю все его царапины, шрамы и трещины. Я прыгала на его пружинах, я училась ходить на этом диване. Ночами его золотые львы уносили меня в путешествия и открывали мне мир. Поэтому я звала его Кук, так называлась турфирма у Маршака… Можете мне не верить.

– Но, возможно, был еще один такой же диван? Может, не один, несколько!!

– Второго такого нет.

– Откуда вы это знаете?

– Мама говорила.

Легко поднявшись, словно взлетев, женщина-птица поманила его за собой.

Они снова вышли в жужжащий зал салона, и Нина приблизилась к дивану. «Здравствуй, Кук», – сказала она.