Вместить в ладони бесконечность

Макс пока оставался свободным художником и не раз ломал голову – как можно работать год за годом в одном месте, с жестким графиком, имея, как правило, не самого адекватного и уж тем более справедливого начальника, да еще и кучу работы в придачу, после выполнения которой ты еле приползаешь домой?

Именно потому он спокойно, без всякого принуждения, трудился (или хотя бы создавал вид усиленного труда) фотографом-фрилансером и изредка пописывал (меткое определение его второго вида деятельности) рекламные тексты для множества похожих друг на друга сайтов сферы услуг.

Ноль ответственности,

Если вам не нравится мой текст, то это ваши собственные проблемы и ожидания

Никакого жесткого графика,

Я встаю и ложусь, когда захочу

И никакого начальника!

Даже представить страшно как некоторые руководители, да простят их небеса, орут на своих подчиненных просто так, ни за что.

А главное, ему за это платят, при том довольно неплохо. И, в общем-то, совсем плевать на девственно пустую трудовую книжку.

Звонок Самуила потому стал большой неожиданностью. Он позвонил воскресным вечером – по телевизору шли бесконечно-длинные итоговые новостные выпуски, на кухонном радио усталый диджей с ужасом вещал о приближающейся рабочей неделе, а за окном мрачными тенями наступал самый холодный и темный период осени. Максим ненавидел вторую половину осени. Время и состояние души, когда не хотелось ничего. Даже жить.

– Ты не хочешь, наконец, устроиться на работу? – протараторил бодрым голосом рекламного агента друг.

Это «наконец» в связке с «устроиться на работу», особенно первое слово, уже звучало гадко и издевательски, пусть и от самого близкого друга, но Макс никак не отреагировал. Друзей не выбирают. На них не обижаются и все им прощают. Тем более, когда они предлагают тебе хорошо оплачиваемую работу.

– Есть детский сад «Гамма развития», туда срочно, ты понимаешь, СРОЧНО требуется администратор.

Между тем Данилин размышлял про себя, какой месяц гадливее – октябрь или ноябрь? Наверное, все же ноябрь.

– Макс, ты слышишь? Ты позвонишь?

– Слышу я. Хорошо, позвоню.

Надо было как-то отвязаться от настырного друга. Где он и детский «садик»? Несусветная глупость, а не работа, пусть и официальная! На клочке бумаги из вежливости номер он записал.