#Книжный маньяк

Периодически меня гоняла невысокая продавщица с чересчур строгим взглядом и неприметной короткой стрижкой.

– Мальчик, книгу закрыл и положил обратно, детская литература за колонной у окна.

В такие моменты мне становилось неприятно. В ногах появлялась еле уловимая дрожь. Примерно такая же была при вызове к доске в школе, особенно когда я не знал материала или представить не мог, как решить злосчастное уравнение с кучей неизвестных.

– Меня мама попросила купить ей детектив, – отвечал я, стараясь унять дрожь в голосе.

Продавщица нависала надо мной своим авторитетом, морщилась и отходила в сторону, все равно продолжая пристально наблюдать за мной. Скорей всего, она боялась, что я сворую книгу. Интересно, почему я, при своем интеллигентно-запуганном виде, производил впечатление не ботаника, а воришки?

Со временем моя страсть к детективам стала известной и родителям. Возразить они ничего не могли, хотя и находили такую литературу не очень-то подходящей для подростка. Тем более среди детективов начала нулевых годов зачастую попадалась откровенная чернуха – наркотики, проститутки, бандиты и прочие прелести лихой жизни тех лет.

К родителям часто приходили гости, а среди них были сплошь читающие интеллигенты – врачи, учителя, инженеры. Все, как назло, неизменно спрашивали меня, что я сейчас читаю. Если им везло, я говорил, что штурмую очередное произведение из списка школьной литературы, например, «Шинель» Гоголя или «Таинственный остров» Жюля Верна. Если им не везло, а не везло им частенько, я становился источником откровений о современной детективной литературе.

– Что у тебя за книжка? – спросила меня как-то Анита Федоровна, подруга мамы и учитель младших классов, завидев в моих руках синюю книжку в мягкой обложке.

– Анна Малышева «Стриптиз перед смертью», – выпалил я на одном дыхании. – Хотите, почитаю отрывок?

Я обожал читать вслух. При упоминании детектива Малышевой, мама вздрогнула, Анита Федоровна напряглась, папа предусмотрительно ретировался на кухню, где начал откровенно громко греметь посудой.

– «Ты говно, – заорал на него следователь. – Я из тебя кишки выпущу и на стул намотаю!» – принялся я декламировать любимый отрывок романа, который произвел на меня в те годы неизгладимое впечатление.

Аните Федоровне оставалось бесшумно ахнуть. Потом она явно выговаривала маме, что она совсем не так воспитывает сына.

– Ты бы лучше математикой занялся, ты посмотри, как учишься – сплошные тройки, – выговаривала мне мама.