Лихие люди

Его застывший, стеклянный взгляд – смотрел одновременно на всё и ни на что, словно сквозь пространство и время. С первого взгляда на него можно было понять – что это были глаза сумасшедшего, глубоко больного человека.

В руках вышедший из леса держал шестопёр. Но держал он его так, будто шестопёр ему вовсе и не был нужен, будто просто кто-то попросил его немного подержать чужую вещь.

Человек находился в полузабытьи, и думал о чём-то своём (если вообще о чём-нибудь думал). Но тут послышался голос рыжебородого:

– Егор! Егор!

Человек на секунду вышел из забытья и посмотрел на рыжебородого:

– А?

– Ты где был-то?

– Так…

Рыжебородый понял, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, и просто махнул рукой, указывая на телегу:

– Иди, помогай.

Егор снова посмотрел на него, постоял ещё немного, потом подошёл к телеге. Рыжебородый вслед за Сысоем взобрался на телегу и стал подавать мешки, а Ванька, Селиван и Егор их принимали. Когда мешки скинули, под мешками обнаружилось три бочки.

– Чаво там, интересно? – сказал Ванька.

–Солонина наверно, или пиво. Ладно, потом проверим, сейчас недосуг. Скатывайте бочки вниз. – сказал рыжебородый, спрыгнул с телеги и направился к лежащим на земле убитым.

Он тщательно осмотрел трупы. На поясах у обоих были кошели. Но, к сожалению – в каждом из них обнаружилось только несколько жалких монет. Оно и понятно – откуда деньгам взяться, если товар свой ещё не продали. Вот обратно – с деньгами бы поехали.

Определить, кто были оба убитых при жизни – было не сложно. Сразу было видно, что они не бедствовали. Впрочем, на купцов были не похожи, да и не поехали бы купцы одни ночью через лес. Значит – богатые, зажиточные крестьяне. Это можно было понять даже по их обуви – на ногах у каждого вместо лаптей была пара новых сафьяновых сапог.

Тем временем, к убитым подошли и остальные:

– Ух ты, какие чёботы у них знатные! – тут же сказал Ванька, и принялся стаскивать сапоги с одного из убитых.

– Тебе, Ванька, такой сапог разве что на мизинец налезет. – усмехаясь сказал Селиван, глядя на огромные ванькины ножищи.

– Ну и что, всё равно. – сказал Ванька, продолжая своё дело.

Сапоги с трупов стащили, одежду сняли, однако оставили портки, нижние рубахи и нательные кресты – все их, атаман никогда снимать с убитых не велел. Трупы оттащили в придорожные кусты.

– Ну что, пошли! – сказал рыжебородый, и вскинул себе на спину один из мешков.