Лихие люди

Лошадь упала на дорогу и стала биться в предсмертной агонии.

В тот же самый момент из леса одна за другой вылетели две стрелы. Стрелок бил без промаха, и уже через несколько мгновений оба попутчика были мертвы.

Из лесу появился человек среднего роста, лет тридцати пяти. У человека была густая рыжая борода, хмурое сосредоточенное лицо, одет он был в кафтан, на голове была надета мурмолка, в руках он держал лук, за плечами у него был колчан со стрелами, а за пояс был заткнут топор.

– Эй, Ванька, едрить твою в корень! – крикнул рыжебородый великану, который всё ещё стоял возле умирающей лошади.

Детина, которого назвали Ванькой, снова ухмыльнулся, посмотрел на рыжебородого и сказал:

– Авось ничаво, атаман! На мясо сойдёт.

– «Ничаво»! Всё ему «ничаво»! – передразнил Ваньку рыжебородый. – Вот теперь на своём горбу и будешь мешки таскать!

– Авось ничаво, дотащу. – снова осклабился Ванька.

Лошадь всё ещё была жива. Ванька подошёл к ней, одной рукой приподнял её за гриву, другой рукой взял за морду, крутанул – и одним движением свернул лошади шею. Сделал он это с такой лёгкостью, будто перед ним не лошадь была, а цыплёнок.

Лошадь упала замертво, и Ванька стал вытаскивать её из хомута. Тем временем рыжебородый, которого Ванька назвал «атаман», подошёл к телеге, и стал осматривать её содержимое. На телеге были навалены мешки, в которых, очевидно, лежало зерно, мука, крупа или соль.

– Егор, Селиван, Сысой! Ну вы где там?! Чего застряли? Идите разгружать!

Тут же на его крик из лесу вышли два человека.

Внешность первого из них – ничего замечательного собой не представляла, так как был это ещё совсем молодой парень, страшно худой и одетый в бедную крестьянскую одежду. Его безбородое лицо выглядело болезненным и измождённым. В руках, так же как и рыжебородый, он держал лук. Но судя по всему, ни одной стрелы из лука он сегодня не выпустил, и обе были пущены рыжебородым.

Второй наоборот – был человек уже преклонного возраста, с лысой головой и жидкой серой бородой. Глядя на его лицо было видно, что человек он – нрава весёлого и беззаботного, но при этом, – не без хитрецы и смекалки. Глаза его, казалось, всё время смеялись, рот тоже был скривлён в некое подобие усмешки. В руках он держал меч.