Чумной доктор

Я никогда не видел такого обилия новоявленных вирусологов, «врачей», которые с упорством идиотов убеждали, в первую очередь себя, что нет никакого вируса, что все это происки тайного правительства или фармацевтических компаний. Это было смешно и грустно одновременно. Потому что после своих пасквилей в социальных сетях, эти люди выходили на улицу, шли в магазины, на работу, всюду без средств защиты, и, будучи уже зараженными или только лишь бессимптомными носителями, заражали и убивали других. Глупо и безжалостно.

Иногда мне хотелось их ударить. Видя в супермаркете, как кашляющий и шмыгающий носом мужчина, без маски, подтирая текущие из ноздрей сопли, пытается расплатиться картой, я никогда в жизни не испытывал большего желания подойти и вмазать ему прямо по сопливому носу. Сломать, чтобы он упал и валялся на полу, утирая руками хлещущую кровь. Ему больно? Безусловно, но ему ведь наплевать на других. Он заслужил.

Это все звучит грубо, даже чересчур жестоко, но кто, если не я, имею право говорить все это? Я – врач.

И своими руками вытаскивал людей с того света. Знаю и видел, как умирают люди, в каких мучениях, видел боль и страдания их родных, которые не могли даже проститься с больным, умирающем в красной зоне.

Я прислоняюсь лбом к ледяной поверхности пластикового окна и продолжаю смотреть на улицу.

Вспоминаю свои будни работы в красной зоне.

Самое сложное – входить в реанимационное отделение, переполненное страдающими людьми. Переполненное отчаянием и болью. Видеть больных, замечать угасающий свет в их глазах.

Тяжело подменять кого-то из медсестер на посту, когда в отведенное время туда звонят родственники больных. У них есть два шанса в день – утром и вечером, чтобы справиться о здоровье близких. В остальное время телефон реанимации молчит, хоть и не переставая звонит, но никто из персонала трубку не снимает. Это неписаный принцип нашей работы.

Тяжело сообщать родным, что их член семьи переведен в палату интенсивной терапии. Люди не сразу понимают, осторожно переспрашивая: «это ведь реанимация, да?»

И когда ты согласно отвечаешь, произнесенные тобой короткие фразы похожи на приговор.

В начале октября я оставил свою врачебную практику в больнице и ушел в частную клинику. Многие ушли со мной. Все те, кто не справился с рутиной пандемии. Теперь я фактически доктор по вызову, при этом могу безопасно работать на дому, не сидя весь день в стенах медицинского учреждения, рискуя жизнью и здоровьем.