Китеж-град. Осада Ершовки

И тут же, прямо на берегу, вместо слёз и причитаний начались пересуды:

–И впрямь! – говорили люди – С чего мы вдруг решили, что никогда его больше не увидим?

–И то! Он ведь уже раз ушёл под воду – да поднялся снова на свет Божий, почему бы и второй раз ему не подняться?

–Поднимется! Увидим мы ещё наш Китеж-град!

–Увидим!

–Обязательно увидим!

Однако надо было продолжать жить, и устраиваться на новом месте. Люди из Китежа, полные тоски и жалости – звали всех к себе в дома – чтобы приютить несчастных.

К вечеру в Китеже почти все перепились. Пили много, и сами не знали от чего. Кто говорил, что это были поминки – поминали ушедший от них Китеж-град, другие, кому слова о возвращении его запали в душу – наоборот кричали, что уже совсем скоро, они увидят свой город снова.

В Китеже творилось нечто неясное – то ли горе, то ли веселье. Кто плакал, кто плясал, кто песни горланил.

А Китеж-града больше в Великом Крае никогда не видели.

XXI. Ершовка

Наутро Алексашка проснулся, и понял – что очень хочет есть. С удивлением он понял, что в последний раз ел ещё в Бенгаловке. За всё время его короткого путешествия – у него ни крошки во рту не было, кроме мочёного яблока, которым вчера вечером он закусил поднесённый ему ковш водки.

Хозяин уже суетился внизу. Алексашка спросил его, есть ли что из еды.

–Каша перловая, солонина, маисовые лепёшки, вино.

У Алексашки прямо дух захватило – этот нехитрый набор показался ему с голодухи царским пиром. Он сказал хозяину, чтобы нёс всё.

Ещё дымящаяся перловая каша была подгорелой, солонина – слишком солёной, маисовые лепёшки – чёрствыми. Но Алексашка ел так, что аж за ушами трещало, и обильно запивал вином. Когда на столе ничего не осталось, хозяин подошёл к Алексашке и сказал:

–Рупь с полтиной.

–Что? – обернувшись к хозяину, спросил Алексашка, всё ещё мысленно пребывая где-то далеко.

–Рубль с полтиной, плати.

И тут Алексашка понял, что Ерофей, отправляя его в Ершовку, не дал ему с собой ни копейки денег. «Вот это влип» – пронеслось в голове.

Впрочем, смущение Алексашки длилось лишь секунду. Он посмотрел на хозяина, и неожиданно даже для самого себя выпалил:

–Эти заплатят. – И указал на спящих на лавках Прохора и Гордея.