Китеж-град. Осада Ершовки

–Что? – решился наконец спросить Алексашка

–Что-что? Рассказывай уже, наконец! – нетерпеливо крикнул Прохор

–Что рассказывать-то?

–Всё рассказывай, что нам с Гордеем рассказывал! Про врагов рассказывай!

И Алексашка, в который уже раз за сегодняшний день, принялся рассказывать то, что знал. Пока он рассказывал – все сидели молча, но когда Алексашка замолк, то как он и ожидал, все разом заговорили:

–Сейчас, поди, они у Бенгаловки уже. Ежели возьмут её – оттуда дорога одна – сюда, на Ершовку.

–Тьфу ты, пропасть, не было печали! То чёрные кочевники – нехристи окаянные, теперь ещё и эти! И откуда только, их чёрт принёс?! – горячился один из гуляк.

Но другой гуляка, молодой парень, чуть постарше Алексашки, начал увещевать мужика:

–Да ничего они нам не сделают! Наши стены от какого угодно врага защитят! Никогда никто Ершовку не брал – и никогда не возьмёт!

–Цыц ты, сын собачий! – разозлился на парня гуляка, – Ещё молоко на губах не обсохло, а уже старых людей учишь! Да ещё и хмельное пьёшь!

–Ты что ли, мне это хмельное наливал? – смело парировал парень.

Но больше всего, история Алексашки, казалось, произвела впечатление на рыжего мужика, который как слушал с открытым ртом, так всё с открытым ртом и сидел, повторяя время от времени одну и ту же фразу:

–Это как же это? Это как же это? Это как же это?

Словом все кричали, галдели, спорили, чуть было до драки дело не дошло.

–Слышь, парень. – сказал он, обращаясь к Алексашке, – А ты сам-то этих самых, как их там, ну которые на Западный Форпост напали, – ты их видал, аль нет?

–Я же сказал, что не видал. – ответил Алексашка.

–А вообще кто-нибудь их видал хоть?

–Митька и видал.

–То есть всё, что ты знаешь об этих «врагах» – ты знаешь только со слов этого Митьки?

–Ну да. – Алексашка не мог понять, к чему купец клонит.

–Аааааааааааа….понятно. – многозначительно протянул купец.

–Что понятно-то? Что понятно?

–А то понятно, что прохвост твой этот Митька, вот что! Подшутить он над вами решил, ты ещё не понял что ли? – И купец захохотал.

И вдруг все люди, до этого мрачные и подавленные этим неожиданным известием – тоже вдруг все разом захохотали. Что было самым странным, хохотали почему-то над Алексашкой, а не над кем-то другим.