Без чувств, без эмоций, выжить

Смеялись все! Прямо в голос и не скрывая пошлых комментариев. Я молчал, терпел, моргал.

– Сено. Овладевает. Вилы. Набор даже не из русского фольклора, а эдакого американского ситкома[6 - ситко?м (англ. situation comedy, sitcom), – разновидность комедийных радио – и телепрограмм] про Россию.

– Осталось лишь обуть их в лапти, повесить ему гармонь на шею, ей коромысло на плечи, для полноты антуража, а в углу привязать медведя на поводке. Точно про русский секс.

Это лишь часть тех комментариев, которые отпускали мои коллеги.

Казалось бы, но в самом центре студии выставили стог сена. Но как же без подвоха. Жухлой травы, конечно же, не хватило, а для меня до сих пор остаётся загадкой, где они его взяли даже это небольшую часть сена в городе, да ещё и за один день. Всё не просто так, сена не хватило и под высушенной травой, был целый ворох опасных предметов. Набитые мешки чем-то плотным и твёрдым, картонные ломанные коробки, дощатые ящики и много чего ещё.

Меня облачили в зелёные штаны с карманами, носки в этот раз уже не понадобились по сценарию, белая футболка и вилы.

В этот раз будет легче, подумал я, юмор всегда спасает.

– Нужно аккуратней с сеном. – Сказал Мартин. Он появился в студии как переводчик нашего режиссёра, потом он был ещё и нашим гримёром, а после и вовсе остался с нами.

А когда, в студию заявилась Василина, я чуть не ахнул. При её виде хроническая импотенция была логичным последствием. На ней действительно был сарафан, кокошник и щёки с ярко-красными кругами «яблоками». Сестрица Настеньки из Морозко. Секса с ней хотелось не больше, чем с соседской бабушкой, ворчащей про наркоманов и жуткие цены в магазине.

– Оля-ля. – Промурлыкал француз и, ощупывая сарафан, сиял, будто ребёнок на утреннике. – Русси, – всплеснул он руками и подтолкнул даму к сеновалу.

Мне было велено передать ей вилы и уйти из кадра. Помня нашу с ней удачливость, попросил быть осторожней с орудием труда и по возможности откинуть их подальше в сторону.

Её облик настолько понравился обитателями, что все ввалились в студию, замерли в ожидании.

Кучерявый, что-то пролепетал, и Мартин явился с каким-то флаконом.

– Ты должен быть потный. – Произнёс он, коверкая окончания. – Сними рубах. Натри. Давай.