Штурмак. История третья. Доблесть и лицемерие

– С тех пор, как я встретил тебя, вся моя жизнь превратилась в череду странных встреч с тем, чего я никогда в жизни не видел. Самое удивительное, что я живу здесь с самого рождения, но так и ни единого раза… Ни единого! – возмутился арфист. – Я не встретил ни одной нимфы, кобольта или духа. Стоило только познакомиться с тобой, так сразу и татцельвурм, и аскефруа, кобольты – аж четыре штуки, какая-то мерцающая дрянь со столбом, посходившие с ума воины Истинного Треугольника. И вот сейчас… Почему мы не могли пройти мимо? Пусть они сами разбираются!

Пока Лоскутик жаловался на жизнь, он увлёкся связыванием и опутал руки, локти и ноги рыжеволосого хитроумной сетью верёвок, после чего соединил связанные конечности ещё одной.

– Ты на рудниках что ли тренировался, сволочь? – процедил парень, пытаясь высвободиться. – Вяжешь, как будто каждый день это делаешь!

– Нет, это было частью обучения в академии и, как правило, я за это получал деньги, – расстроено пробормотал арфист. – Хотя мне до сих пор не понятно, что в этом такого…

– Девку тоже свяжи, – попросил Гюнтер.

Рыжеволосая злобно прорычала и воздела руки, сложив ладони.

– Можно и так, – вздохнул Лоскутик, отходя от парня.

– Давай быстрее уже, – рявкнула она. – Деньги в походной сумке. Сумка под кучей листьев. Где-то здесь рядом.

– Нам твои деньги не нужны, – солдат приподнял клинок альшписа.

Музыкант привычным движением накинул на поднятые руки верёвку и успел обмотать её несколько раз вокруг запястий, прежде чем девушка зацокала языком.

– Не думала, что ты будешь связывать меня при нашей следующей встрече, – грубовато сказала она.

Лоскутик, наконец, взглянул на рыжеволосую.

– Надо же, – спокойно произнёс он. – Кто бы мог подумать. Ну да. Всё те же кожаные штаны и белая рубашка… Сейчас ты тоже начнёшь говорить мне про наличие вкуса и творчество?

– Пожалуй, нет.

– Тогда не дёргайся.

– Даже обидно, что ты меня сразу не узнал.

– У меня не было возможности разглядеть тебя получше.

– Погоди, – остановил арфиста Гюнтер. – Ты их знаешь?

– Нет, что ты, – ответил музыкант, затягивая верёвку покрепче. – Встречались один раз и разошлись во мнениях.

– Какой же ты злопамятный, – скривила губы девица.

– А чего ты хотела? Творческий человек.

– И как твоё выступление, «творческий человек»? – ехидно спросила она.

– Великолепно.

– Понравилась твоя писанина главному в Роттене? – не унималась рыжеволосая.

– Очень.