Бессильные мира сего

Видимо обнаружив там царственные ФИО Работодателя, он легко поднялся и, подойдя к дверям в глубине кабинетика, два раза деликатно стукнул костяшками пальцев по филенке. Никто и никак ему вроде бы не ответил, но он легонько толкнул дверь и сделал Работодателю приглашающий жест: прошу.

Они вошли. Войдя, Юрий сразу же ослеп, обомлел и покрылся нервическим потом. В помещении стояла тьма и оглушающе горячий воздух, словно в деревенской бане по-черному. Освещена была только неестественно белая постель со скомканными простынями и человек посреди этих простыней, – вернее нижняя половина человека: ноги в кальсонах, босые и словно бы неживые, словно бы брошенные кое-как кем-то посторонним.

– Чего ж ты опаздываешь, голубок? – проскрипел из темноты сварливый голос. – Сказано было как? Сказано было: с четырех до пяти. А сейчас сколько? – Голос был с неприятной то ли трещинкой, то ли хрипотцой – слыша его, мучительно хотелось откашляться. – Мы так с тобой не договаривались.

Работодатель, ничего на этот внезапный выговор не отвечая, извлек у себя из-за пазухи давешний зеленый пакетик, перетянутый резинкой, и аккуратно положил его на прикроватный столик среди стаканов, бутылок, бокалов и тарелок с засохшими объедками.

– Хм… – неприветливый человек в кальсонах немедленно смягчился. – Ладненько, – сказал он тоном ниже. – Плюнули и забыли. Что так задержался? Дорога плохая?

– Гололед, – подхватил Работодатель как ни в чем не бывало.

– Не тот первый прибежит, кто быстрее бежит, – произнес хозяин постели назидательно, – а тот, кто раньше выбежит! Раньше выезжать надо было, тогда бы и не опоздал. Тогда бы и меня, старого человека, не заставил бы нервничать…

– Виноват, Алексей Матвеевич, – сказал Работодатель смиренно. – Более не повторится.

– Уж я надеюсь! – сказал хозяин заносчиво и спросил с отчетливой неприязнью в голосе: – А это кто с тобой? Он – с тобой, я полагаю?

– Со мной, со мной, – успокоил его Работодатель.

– Ха! «Истории для истории». Отчегё же. Можно и для истории, это значения не влияет…

К этому моменту Юрий уже попривык к темноте и стал помаленьку разбираться в обстановке.