Три короба правды, или Дочь уксусника

– Ты иди к буфету, Екатерина, загляни, будто невзначай, в столовую: нет ли там графа Келлера? – сказал Петр Николаевич, остановившись посреди аванзала. – Я тебя здесь подожду.

Он украдкой нырнул в благоухающий свежей хвоей еловый лес и быстро, слегка согнувшись и таясь по правилам военных маневров, засеменил к большому зеркалу на стене. Оттуда на него смотрел измученный, растрепанный, с трупными пятнами на лице от цветных фонариков карлик. «Подумаешь, не такой высокий, как эта дылда…»

– Петр Николаевич, что ты там делаешь? – раздался голос жены.

– Грибы собираю, – зло откликнулся Дурново.

– Граф Келлер в столовой, я сказала ему, что ты его разыскиваешь.

– Вот дура-то неученая! – буркнул Петр Николаевич себе под нос. – Даром что тесть твоего брата – министр народного просвещения.

Он вышел из леса и подошел к супруге, которая нагребла в буфете конфет и стала тут же их запихивать ему в карманы. К ним приблизился лакей с подносом, уставленным хрустальными бокалами, и встал поодаль.

– Да хватит же, Екатерина Григорьевна, графиня Клейнмихель смотрит! – Петр Николаевич оттолкнул руку жены с зажатой в ней горстью конфет.

– А что мне с ними тогда делать?

– Съешь их.

– Но они для детей!

– Для детей у меня вот тут, – Дурново похлопал себя по оттопыренным карманам мундира.

Он сделал знак лакею, тот вынул из ледяной глыбы у стены бутылку шампанского, ловко открыл ее и наполнил один из бокалов.

Петр Иванович хлопнул его залпом, как водку, и решительно вошел в столовую. Зал был залит светом, было очень жарко, и в воздухе можно было вешать топор от запаха пота, смешанного с ароматами духов и свечей. Громкое жужжание голосов, позвякивание бокалов и тарелок, приглушенное хлопанье пробок оглушали после тишины и полусумрака аванзалы. Здесь тоже был сервирован открытый буфет, а напротив него переливалась радужными цветами еще одна ледяная глыба с шампанским, но уже без крысы.

Дворецкий объявил прибытие тайного советника Дурново с супругою. Очередной лакей подал ему бокал, вино ударило в голову, а ноги стали ватными – должно быть от страха. Петр Иванович рассеяно осмотрел присутствующих. В столовой в ожидании начала благотворительного концерта толклось, переминалось с ноги на ногу, жрало и пило блестящее собрание представителей высшего света.