Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах

– Это правда, что если обмерить проститутку согласно системе Бертильона, то размеры ее тела будут отличатся от таких же размеров у обычных женщин? – поинтересовался у поклонника Бертильона и Ломброзо поляк, воспользовавшись темой, предложенной миссис Смит.

– Обмерить в каком месте? – переспросил боксер.

Танец закончился и кавалеры вернули своих дам на диваны. Дамы тяжело дышали, они раскраснелись и обмахивались веерами. Фаберовский наклонился к уху боксера и что-то прошептал, не обращая внимания на задохнувшуюся от негодования Пенелопу.

– Ага, – сказал боксер удовлетворенно. – Я так и думал. Сколько я знал в своей жизни проституток, все они имели очень большие…

– Боже! – закрыла лицо руками Эстер.

– Ну, хватит! – воскликнула Пенелопа, краснея.

– Но дорогая мисс Пенелопа, я кажется не позволил себе ничего такого, – стал оправдываться боксер. – Я только говорил, что у гулящих женщин всегда очень большие мочки ушей.

– Неужели вы думаете, что я могу отдать свою руку человеку, который ссылается на свой большой опыт в общении с известного рода особами?

Фаберовский понял, что боксер выведен из игры, и переключил внимание на кудрявого антрополога.

– Нет, нет, вы все напутали, мистер Ренуар, – сказал тот. – Теорию о проститутках развил не мистер Бертильон, а мистер Ломброзо. Он говорил о так называемых антропологических стигматах, признаках, позволяющих отличить преступника от обычного человека.

– Неужели вы тот самый Огюст Ренуар, про которого нам прожужжал все уши мистер Лантери? – растерянно спросила Эстер.

– Мы, художники, всегда дикие. В этом мы похожи на русских и поляков. Женщинам это должно нравиться.

– А что вы можете сказать о мистере Ренуаре, исходя из положений теории Ломброзо? – спросила Пенелопа, с гневом глядя на Фейберовского.

– Видите ли, мисс Пенелопа, наблюдая и измеряя различные особенности преступников, такие как размер и форму черепа, мозг, уши, нос, цвет волос, почерк и чувствительность кожи, татуировки и психические свойства, профессор Ломброзо пришел к выводу, что в преступном человеке живут, в силу закона о наследственности, психофизические особенности отдельных предков.

– У меня есть татуировка на заднице, – сказал боксер, хотя от него уже ничего не требовали.

– Покажите ее мне! – загорелся антрополог.