Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах

Фаберовский растолкал политических и протиснулся к лавочнику, а Артемий Иванович прошел дальше и остановился напротив мясника-якута, продававшего конину и оленьи туши. Владимиров знал, что торговаться с якутами по-русски бесполезно, но считал себя знатоком якутского языка и сказал мяснику, с почтением косившемуся на форменную фуражку Владимирова: – Турды-бурды, остолоп. Мне нужна вон та оленья нога. По требованию Владимирова якут, который почему-то считал Артемия Ивановича оскопленным черкесом и очень его боялся, отрубил топором замерзшую и твердую, как камень, оленью ногу, которую Артемий Иванович взвалил на плечо и гордо двинулся к поляку.

– С какой это стати, – удивился Артемий Иванович, – я перед жидом в сторону отходить буду?

В ответ еврей молча показал пальцем себе за плечо. Артемий Иванович посмотрел туда, куда указывал замызганный палец с грязным ногтем, и увидел похожего на уголовника мужика в оленьей дохе, с презрением поглядывавшего кругом.

– Ничего, не царь, сам обойдет, – Артемий Иванович оттолкнул еврея в сторону и пошел навстречу мужику в дохе.

Все находившиеся на базаре замерли, глядя на Владимирова, который невозмутимо шел навстречу своей несомненной гибели.

– Отвали в сторону, козел, – повелительно махнул рукой мужик, увидев, что увещевания еврея на Артемия Ивановича не подействовали.

– По-якутски говоришь? – спросил Владимиров.

– Чего?! – переспросил уголовник. – Вот научишься, тогда и указывать мне будешь.

– Заткни хайло онучей, скопец, – рявкнул на Владимирова уголовник.

– Это ты мне?! – опешил Артемий Иванович. – У тебя что, не все дома?

Проводя все время либо дома, либо в гимназии, он так и не удосужился познакомиться с миром воров и уголовников-каторжан, и не понимал, что ссориться с каторжными авторитетами-«иванами» не стоит. «Иван» тоже находился в некотором недоумении, ибо его смущала фуражка на голове Артемия Ивановича и непоколебимая самоуверенность, к которой он в здешних местах не привык.

– Зажмурь кадык, пока жив! – каторжник справился со смущением и решил взять инициативу на себя.

– Пан Артемий, иди сюда, пособи мешок на спину взвалить, я муки пшеничной купил! – крикнул от мучной лавки из-за спины каторжника Фаберовский. – Всего по два рубля семьдесят копеек.

– Да тут какой-то идиот навязался, – ответил Артемий Иванович.