Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

– Степан, мне не нравятся эти мышиные жеребчики с моноклями, – сказал Артемий Иванович. – Как бы они нам морды не начистили.

– И начистят, если не отбрехаемся, – согласился поляк. – Доктор Гримбл утверждает, что я нанес оскорбление мисс Смит, подарив ей цветы.

– А ты от моего имени их подарил или от своего? Если от моего, то скажи ей, что это не просто так, что я готов взять ее на содержание. А если от своего, то разбирайся сам, я тебе не помощник в твоих глупостях.

– Что вы там обо мне говорите? – подскочил к Фаберовскому Гримбл.

– Дерните эту макаку за хвост! – крикнули Гримблу из толпы. – Может быть она еще чего-то скажет!

– Как вам не стыдно, джентльмены! – возмутилась Пенелопа.

– Но вам же не бывает стыдно, когда вы дразните обезьян в Риджентс-парке, – возразили ей.

Кто-то зацепил Фаберовского сзади тростью, а когда он обернулся, раздался хохот:

– Ну-ка, отгадайте, мистер Гиббон, кто вас ударил?

– Осторожнее, он может кусаться.

– Да-да, он может оказаться бешеным, и тогда придется делать у Пастера сорок уколов!

– Доктор Гримбл, вы делаете уколы от бешенства или нам придется ехать в Париж всем клубом?

– Что, что они говорят, Степан? – дернул Фаберовского Артемий Иванович.

– Они обзывают нас макаками и гиббонами, и считают, что мы можем их покусать.

– Давай их и вправду покусаем. – Артемий Иванович приподнял верхнюю губу, с рычанием оскалив зубы.

Это еще больше развеселило юнцов.

– Куси, куси! – закричали они и стали совать Владимирову под нос свои трости.

– Вы должны немедленно прекратить это, Гримбл! – бросилась к доктору Пенелопа. – Стивен, не отвечайте им, иначе все окончится очень скверно.

– Вот, Пенелопа, посмотрите! – сказал Гримбл. – И этих дикарей из России вы считаете равными себе! И не слишком ли вы много себе позволяете, Пенни, называя этого человека Стивеном?!

– Стивен, ну, сделайте что-нибудь! Они же изобьют вас!

– Простите, мисс Смит, но я вообще ничем не спровоцировал выходки этих джентльменов.

– Ну же, джентльмены, кто решится стать той мышью, что повесит колокольчик на шею коту? – спросил кто-то в толпе.

Сам говоривший был, видимо, труслив как мышь, потому что не показался на арене, зато вышел плотный низколобый джентльмен с длинными руками, в котелке и визитке, и встал в боксерскую стойку напротив Фаберовского.