Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

Доктор Гримбл схватил Пенелопу за руку и энергично замахал кучеру. Коляска тронулась и покатила прочь, оставляя на поле боя два осиротевших цилиндра, а доктор Смит, полуобернувшись на сиденье, еще долго гневно потрясал тростью.

– Поймаю, уши оборву! – крикнул Владимиров и запустил вослед ландо комком конского навоза. – А то взяли манеру всякой дрянью в боки тыкать!

4.

ДЕЛО № 153 ч.1/1909 ОСОБОГО ОТДЕЛА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

ТЕЛЕГРАММА ЛЕГРАНА – РАЧКОВСКОМУ

5 августа 1888 года

Monsieur Rachkowski, je dеnonce ? vous, que selon mes renseignements, votre agent Gurin a chassе les deux Irlandais, ayant payе ceux-ci le chemin inverse [2 - Господин Рачковский, доношу вам, что по моим сведениям, ваш агент Гурин прогнал обоих ирландцев, оплатив им обратную дорогу.

Пометка Рачковского: «Владимиров – сущий болван».

Глава 7

6 августа, в понедельник

В понедельник утром у подъезда «Гранд-Отеля» остановился заложенный специально для этой поездки собственный экипаж поляка и сам хозяин выбрался из кузова.

– Ну, как я вам, господин Фаберовский? – спросил Владимиров, узрев в зеркале отражение поляка у себя за спиной. – Не хотите прикупить цилиндрик? Продам с сезонной скидкой.

– Почему пан еще не готов?

– Может, съездим ко вчерашним дамам? Вы знаете, где они живут?

– Полагаю, что после вчерашнего доктор Смит не пустит нас даже на порог.

– Дался нам его порог! Возьмем дамочек и поедем кататься.

– Можно подумать, у нас других дел нет!

Втайне поляк был бы не прочь прокатиться с Пенелопой, но один, без Владимирова. С Артемием Ивановичем он не решился бы поехать к Смитам даже просто принести извинения.

– Ну, как хотите… – Владимиров стал одеваться. – Тогда я сам при случае к дочке съезжу. Мне она понравилась. Кстати, а вы договорились, чтобы этот доктор доносил нам на своих пациентов?

– Из-за цирка, который устроил вчера пан Артемий, доктор Смит уже вряд ли согласится нам помогать.

– Ладно, я поговорю с его дочкой, – Артемий Иванович вошел в лифт и велел отвезти себя на первый этаж. Лифтер проворно закрыл двери перед самым носом поляка и лифт уехал. Фаберовскому вдруг показалось, что Владимиров собрался ехать к Пенелопе, и к своему удивлению он ощутил, как подобие ревности проснулось в нем.