Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

Убедившись, что Фаберовский не услышит ее, Эстер спросила Владимирова, пока поезд из вагонеток с лязгом взбирался в гору, чтобы начать оттуда свой головокружительный спуск:

– Скажите, мистер Гурин, а каким торговым делом вы занимаетесь здесь, в Лондоне?

– Мы тут мастерскую сооружаем… театральную, – выкрутился Артемий Иванович. – Точнее, перенимаем опыт.

– Странно… Может быть, ваш друг вам не говорил, но прежде он не имел никакого отношения к театру, он занимался частным сыском.

– Он меня эта… консультирует.

По своей части. Где чего частным образом сыскать, что плохо лежит, ну, там, во общем, то да се или где как…

– Просто мне показалось, что ваш компаньон, мистер Фейберовский, больше блюдет свои интересы, чем интересы вашего бизнеса. И потом, сегодняшняя отвратительная сцена, когда он шарил в вашем бумажнике, а потом отказался купить вам мороженое…

– Да поляки, они все такие… – с готовностью окунулся Артемий Иванович в волны жалости и сочувствия, которые буквально излучала Эстер.

 – Где вы видели поляка, чтобы он у нас, русских людей, деньги не отнимал? Они, поляки, такие жадные… А в остальном он ничего, когда не пьян и по бабам не шляется. Душка-человек. Я его очень полюбил в последнее время.

– Но вы осторожнее с ним, – сказала миссис Смит. – Мой муж говорит, что за ним числятся некоторые темные делишки. Мне очень не нравится, что Пенелопа, похоже, увлеклась им. К сожалению, я не могу открыть ей глаза, потому что муж не сказал мне, что именно такого натворил мистер Фейберовский, и она может счесть меня клеветницей.

– Да какие за ним могут быть дела! – скептически сказал Артемий Иванович. – Он даже кукушку обратно в часы толком вправить не может. Она каждые пятнадцать минут обратно норовит выпасть да еще орет дурным голосом, мне даже пришлось ей дверцы веревочкой привязать. Так что вы за вашу падчерицу не беспокойтесь.

На вершине горы вагонетки на несколько мгновений остановились и Владимиров с недоумением взглянул вниз, в разверзшуюся перед ним бездну, в которую уходили маслянисто поблескивавшие рельсы и терялись в непроглядной мгле.

– Это что, нас сейчас туда? Но я не хочу!

И словно в ответ на отчаянный крик Артемий Ивановича служитель спустил рычаг и вагонетки с грохотом понеслись вниз. Фаберовский едва успел уклонится от миндального пирожного, вылетевшего изо рта Владимирова. Пенелопа в восторге прижалась к плечу поляка и взяла его за руку.