Девятый дом

А струны совсем разболтались. Как подует ветер, такой вой начинается, как будто стая голодных волков воет от страха перед погибелью. А иногда такой плач заходится, как будто миллион дев плачет по своим не вернувшимся с войны женихам. Что мы только ни пытались сделать. И струны регулировали, и более опытным настройщикам доверяли. А ей все хуже и хуже. А потом решили пустить все на самотек. В общем, недолго ей осталось звучать. Так что работка тебе досталась непыльная, – и, ничего не сказав, пошел по направлению к девушке, которая крутилась вокруг скрипки, вслушиваясь в каждый звук.

У девушки были длинные черные волосы, которые плавно переходили в юбку. Юбка была тоже длинная, с черным вертикальным орнаментом, и поэтому сложно было разобрать, где кончаются волосы и начинается юбка. Она была очень увлечена своим инструментом, и ее совершенно не интересовало происходящее вокруг. Она крутилась вокруг скрипки, как молодая и настороженная мама крутится вокруг своего первенца. Временами девушка замирала и прислушалась, и по ее лицу сразу можно было понять, осталась ли она довольна звуком, который только что услышала, или нет.

Если звук казался благозвучным, то ее лицо озарялось улыбкой, глаза сияли от счастья, и она готова была запрыгать, хлопая в ладоши. А когда звук казался не очень чистым, ее пробирала такая печаль, что она закрывала ладонями глаза и готова была расплакаться. Но потом опять собиралась, становилась спокойной и серьезной и продолжала вслушиваться дальше.

Человек подошел к девушке и стал что-то ей говорить. Разговор был ей явно не очень приятен. В ответ на его слова она молчала и тупила взор, иногда едва подергивала плечами и разводила руками. Осознав безрезультатность своих действий, девушка начала кивать человеку и продолжала так делать, пока он не окончил говорить. Монгу показалось, что их разговор напоминает отцовское чтение моралей ребенку, который сперва не признает вины, а потом, устав сопротивляться, смиренно соглашается, что его обличили.

«Странно тут как-то», – подумал Монг. Девушка со скрипкой вновь оказалась наедине с инструментом, и по ней было видно, что она осталась недовольна то ли собой, что не сумела оправдать себя, то ли человеком, что он был слишком строг с ней.

Взгляд Монга перешел на худощавого юношу со светлыми волосами, доходившими до плеч, пряди которых он то и дело заправлял за уши, а те не слушались и настойчиво лезли на лицо.